Аромат крови - Антон Чиж

Секретные прописи

Паста для лица

Хорошую пасту для лица можно получить так: тысячу частей меда смешивают с пятнадцатью желтками, вымешивают и прибавляют жирного миндального масла тысячу частей, толченого миндаля пятьсот частей, бергамотного масла пятнадцать частей, лимонного масла десять частей и гвоздичного масла десять частей. Паста получается отборной и добротно пропитывает кожу, особенно болезненную.

21 октября

Для накладывания белил, или, выражаясь более мягко, – белой пудры, пользуются пушком либо батистовым платочком. Для искусственного освещения и в случае бледного лица пользуются только румянами, которые растирают платочком, а лучше пальцем. Для блондинок не подходят очень сильно окрашенные румяна.

Там же

Праздник начинается с тишины. Уж утро светлое, а улицы дремлют, нежась доставшимся покоем. Ни души не видно, даже дворников. Отдыхают от посетителей присутственные места, лавки не спешат отпирать свои двери, извозчики уткнули носы в полушубки и храпят не хуже своих лошаденок. Каждый, кто может, предается лени и безделью, раз уж праздник удачно выпал на субботний день, в другие недели – трудовой.

В этот час столица еще досыпала последние, самые сладкие сны. И только городовые и полицейские, как всегда, на посту. Положено им так: не смыкая глаз, бдеть и охранять. В том числе и покой граждан, хоть и не в первую очередь. Главное, чтобы власть была надежно защищена от всевозможных неприятностей. Особенно в такой день. Потому на всех этажах полицейской вертикали не знали покоя. Наступивший праздник полиция встретила в полной готовности: шашки наточены, револьверные заряды розданы. А начальство уже пребывало по местам в неурочный час. Сам градоначальник заседал у себя на Гороховой улице. Вслед за ним все четыре полицеймейстера заступили на службу раньше обычного.

Адъютант только успел разложить по папкам свежие депеши из участков, как в приемную ворвался молодой человек в гражданском мундире Министерства внутренних дел, образцово причесанный и наглаженный. Не давая адъютанту рта раскрыть, заявил, что ему назначено на восемь утра ровно. Затем, не спросясь дозволения, без стука открыл священную дверь и проследовал в обитель власти 1-го отделения. От такой наглости адъютант даже папку выронил, бросился ловить нарушителя, но створка перед ним захлопнулась с отменным треском мореного дуба.

Печатая шаг по мягкому ворсу персидской дорожки, чиновник полиции промаршировал на дистанцию официального доклада, демонстративно вынул хронометр и дождался, пока минутная стрелка нацелилась на двенадцать. В тиши кабинета лязгнула крышечка часов.

– Коллежский секретарь Ванзаров прибыл с докладом в назначенное время. Разрешите приступить, господин полковник?

Весь аттракцион служебного идиотизма Вендорф наблюдал в легком затмении. Оскар Игнатьевич не смог ничего поделать, а только издал тихий стон, жалобный и тревожный одновременно. Что означало: «Приступайте, голубчик».

– Слушаюсь! – рявкнул служивый так, что аксельбанты на груди полковника слегка шевельнулись.

– А… о… м-м-м… – подбодрил себя Вендорф.

– После долгих и трудных розысков смею доложить, что убийца барышень Лихачевой, Изжеговой и Вонлярской… – Тут чиновник взял паузу и стал тянуть, как мясник жилы. И вдруг, когда тишина стала особо нестерпимой, выпалил: – …найден!

Оскар Игнатьевич ощутил, как от сердца отвалилась льдинка, а в душу потекло топленое молоко. Не подвел-таки юный гений.

– Слава богу! – полковник совершенно размяк в кресле. – Кто же таков кровавый дракон?

– Некий Сданко Дракоши, серб, проживавший в столице два года.

Это чудесно. Убийца – инородец, просто подарок.

– Случайно не из революционных террористов? – с надеждой спросил Вендорф. Вдруг удача двойная: еще и смутьяна поймали.

– Никак нет, ассистент фокусника Орсини.

– Ну и не важно, клоуна так клоуна. Как же все было? Не томите, жутко интересно!

– Слушаюсь! Дракоши заманивал барышень за кулисы сцены, где разрезал горло и сливал кровь в ведро с песком. Пользуясь физической силой, выносил тело на одной руке, прикрыв тканью, как мусор. Дракоши служил за половину жалованья дворником в «Помпеях», а потому, не возбуждая подозрений, разбрасывал кровавый песок по двору и рядом с концертным залом, чтобы публика не поскальзывалась. Тела скатывал по ледяной дорожке в подворотню. Именно по этой причине никто ничего не видел.

– Фантастическая история!

– Позволю заметить: простой расчет. Я бы сказал: как обман в фокусе.

– С чего же он так зверствовал?

– Убивал только бывших любовниц, чтобы они не смогли помешать его свадьбе. Дракоши собирался возвращаться на родину и подчищал хвосты порочащих его связей, так сказать.

Вендорф был сражен до самых глубин полковничьей души:

– Подумать только! Каков молодчик. Надо будет познакомиться с ним поближе. Где его держите?

– В морге 2-го Литейного участка, – спокойно ответил Родион.

– Как в морге?! Для чего же в морге?! У них что, камер нет свободных, так я им… – Вендорф уже потянулся к телефонному аппарату, чтобы сделать разнос, как вдруг смысл дошел окончательно. – Так он что…

– Так точно! Убит своей четвертой любовницей, некой Волгиной, которая его отравила мышьяком.

– Приревновала?

– Узнала о прежних любовницах. И о том, что Дракоши не собирается жениться на ней. Решила отомстить. Отравила мышьяком, подсыпанным в вино.

Просто праздник какой-то сегодня! Недаром такой день. Мало того, что преступник пойман и три, нет – четыре дела будут разом закрыты по его отделению после всех торжеств, так еще и убийца – убит. Такое счастье в рифму! Не надо всей этой мороки с адвокатами и присяжными, коротко и ясно. Осмыслив всю комбинацию, Оскар Игнатьевич нашел ее исключительно выгодной.

– А эту Волгину задержали?

– Найдена мертвой в комнате Дракоши.

– Позвольте, так кто кого раньше убил?

– Дракоши успел зарезать ее на последних мгновениях жизни.

– Прямо роман какой-то!

Нет, это не роман, а настоящее чудо! Еще один убийца мертв. Вот так бы с каждым. И хлопот никаких, и в газетках не печатают гневный пасквиль: «Как плохо расследовано дело, адвокат развалил его, как карточный домик». Преступник мертв – значит, дело расследовано отлично.

– У нас к зиме закипели страсти испанские, – заявил довольный полковник. – Вы, конечно, большой талант и дело раскрыли буквально Creation ex nihilo[29]. Но скажите, голубчик, а с надписью той разобрались?

– Так точно! – отрапортовал чиновник. – Загадочная надпись фонетически похожа на мою фамилию. На самом деле это: «Van za rov!» – боевой клич босняков. Дракоши – босняк, серб-мусульманин, очень агрессивный. Настоящий ассасин. Они такие метки на жертвах оставляют. Пишет латиницей.