Царствие костей - Стивен Галлахер

Как Бекер ни протестовал, полицейские немедленно арестовали Сэйерса.

Когда Том шел к выходу, Себастьян крикнул:

— Сэйерс, быстро скажите — где мои деньги?

Сэйерс, оказавшийся второй раз в жизни в наручниках, обернулся и бросил через плечо:

— Сначала вытащите меня из камеры, потом получите.

Его отвезли в ричмондскую городскую тюрьму, где он провел ночь в одной камере с пьянчугами, ворами и бродягами, подобранными патрулями за время ночного дежурства. В журнале полицейские записали, что задержан Сэйерс по подозрению в убийстве, так как был обнаружен в том же месте, где находился труп, и не дал вразумительного объяснения о причине своего прихода в заброшенный театр. Сэйерс опустился на холодный пол камеры, прижался спиной к стене, но заснуть даже не пытался. Он надеялся, что с минуты на минуту сюда явится Себастьян и освободит его. Однако шли часы, а Себастьян не появлялся.

На следующее утро всех задержанных заковали в наручники, гуськом вывели из здания тюрьмы и, усадив в фургон, повезли в муниципалитет.

Здание ричмондского муниципалитета, выполненное в чудовищном стиле — смеси готического с современным немецким, — казалось отголоском безумия какого-нибудь баварского монарха. В сопровождении полицейских заключенные проследовали по лестнице вниз, в подвал, где находился полицейский суд. Вместе с другими задержанными, сочувствия к которым он не испытывал, Сэйерса втолкнули в небольшую комнатку у дальней стены судебного зала, отгороженного от него мощными прутьями.

Секретарь суда приказал всем встать и провозгласил имя судьи. Спустя несколько минут Сэйерс догадался, почему вчера, когда он произнес его швейцару, тот вытянулся в струнку и то ли от почтения, то ли от страха умолк и сразу пропустил его.

Судья Джон Кратчфилд, худощавый, тонкогубый, сидел как изваяние. Мысли его, казалось, блуждали где-то далеко. Суд он отправлял довольно странно, а решения его отличались пугающей эксцентричностью.

Секретарь зачитал обвинения, предъявленные первому из задержанных. Судья попросил того встать, долго вглядывался в его лицо, и вдруг произнес:

— Ты откуда это к нам приперся, ниггер?

— Из Северной Каролины, сэр, — ответил задержанный.

— Я так и думал, — кивнул судья. — Тридцать дней тюрьмы.

С остальными судья расправился столь же быстро. Наконец очередь дошла до Сэйерса. Защитников у него не было. В пользу его, конечно, мог свидетельствовать Калвин Квинн, но Сэйерс не сомневался, что тот даже не подумает выступать в суде в его защиту.

В душе Сэйерс имел серьезные основания бояться детального расследования. До сих пор в Англии он считался преступником, сбежавшим от наказания, и, как бы дело ни повернулось, его в любом случае ждала решетка.

Зал напоминал базарную площадь или передвижной зоопарк. По нему, точно так же как и вдоль коридора, постоянно кто-то ходил, в одиночку и толпами. Судью Кратчфилда данное обстоятельство нисколько не беспокоило — он сосредоточенно рассматривал и дела, и мелькавших перед ним людей одновременно.

Том Сэйерс услышал свое имя, помощник шерифа толкнул его, он поднялся и выступил вперед. Пока он подходил к трибуне, судья успел познакомиться с обвинениями.

— Ну и что это такое?! — вдруг воскликнул он, глядя не на Сэйерса, а на секретаря.

В суд поступило сообщение из полиции, в котором указывалось, что обнаруженное в стене тело принадлежит Жюлю Патенотру, уроженцу Луизианы. Там у него имелся дом и другая собственность, но он проживал в Ричмонде, в отеле Мерфи, где снимал обширные апартаменты. Исчезновение его вызвало немалый переполох. Горничная заявляла, что он бывал в отеле и она даже видела его, но дежурный в холле утверждал обратное, так как ключи от апартаментов Патенотра всегда оставались на месте.

Судья перевел взгляд на Сэйерса.

— Так как? — спросил он. — Как вы все это нам объясните?

Прежде чем Сэйерс ответил, за спиной его, в дальнем конце зала, сначала послышался шум отодвигаемого стула, а затем незнакомый ему голос:

— Ваша честь, я буду выступать в его защиту.

Сэйерс удивленно обернулся, а вместе с ним и подавляющая часть присутствующих. Только задержанные не проявили к происходящему никакого интереса.

Сэйерс увидел высокого бородатого человека со шляпой в руке и в костюме из плотной твидовой ткани.

— Вы? Я вас видел — вы прошмыгнули сюда с полчаса назад. Как ваше имя?

— Абрахам Стокер, сэр. Давний друг задержанного. По профессии я адвокат, учился в Лондоне, в Англии.

— Не учите меня. Я знаю, где находится Лондон. Только тут тебе не Англия, а штат Виргиния, город Ричмонд, и стоишь ты в моем зале. Надеюсь, ты не станешь портить мне настроение долгими прениями? Давай быстро выкладывай, что там у тебя.

— Я буду краток, ваша честь, — ответил Стокер. — Насколько мне известно, мой подзащитный только обнаружил труп и ждал появления полиции. Не вижу в его действиях преступления.

«Брэм Стокер?» — пронеслось в мозгу Сэйерса.

Догадка ошеломила его; появление здесь Стокера представлялось слишком невероятным, чтобы оказаться правдой. Усталость после бессонной ночи в камере мешала Тому сосредоточиться. Приглядевшись, он заметил рядом со Стокером фигуру Себастьяна Бекера. Он выглядел усталым, словно тоже не спал в эту ночь.

Судья пожевал губы.

— Я видел вас где-то раньше, — проговорил он. — Не припомните где?

Мы встречались в мужском клубе, на обеде в честь сэра Генри Ирвинга, во время его пятых гастролей по Америке.

Лицо судьи просветлело.

— Ну вот, сейчас я вас окончательно вспомнил. Вы работаете у Ирвинга! — радостно воскликнул он и тут же посерьезнел: — И занимаетесь адвокатурой?

— Да, сэр.

— Кто из нас без греха, — отозвался судья со вздохом. — Так что вы имеете сообщить по делу?

— Ровным счетом ничего, ваша честь. Я приехал в Ричмонд меньше часа назад и не успел переговорить со своим подзащитным, но хорошо знаю его и могу под присягой засвидетельствовать, что он не преступник.

Брови судьи удивленно взметнулись.

— Так вот как вы ведете дела у себя в Англии? — сказал он. — Просто встаете, клянетесь в невиновности своего подзащитного, на том и делу конец?

— Простите, ваша честь, я не знаю тонкостей вашего производства.

— Чего-чего?

— Я адвокат, но давно не участвовал в процессах.

— Это я уже понял. Перед моими глазами прошла не одна сотня адвокатов, и профана я всегда смогу различить, — заявил судья и углубился в бумаги.

— Сэйерс, — сказал он, — при вас нашли кое-какую мелочишку — тысячу долларов. Не подскажете, где она у вас лежала?

— В потайном кармане на поясе, — ответил Сэйерс, не поднимая головы, чтобы не встретиться взглядом с Себастьяном Бекером. — У меня их забрали при обыске.