Последнее дело молодого киллера - Лариса Соболева

Юля нагло взялась за ручку двери кабинета…

– В чем дело, девушка? Мы тут уже три часа сидим. Там пациенты… – загалдели женщины из очереди хором. Их можно было понять.

– Мне только спросить, – надменно бросила Юля, распахивая дверь, и заговорила, уже обращаясь к врачу: – Простите, я хочу знать, примете ли вы нас после этих людей в коридоре? У вас заканчивается рабочий день, и я бы не хотела прождать напрасно, а мне советовали…

Ее тон, ее одежда, манера держаться говорили психологу: это либо жена, либо дочь, либо внучка очень крупной шишки. С женщинами такого рода лучше обращаться как с хрустальным сосудом, иначе наживешь массу неприятностей. В кабинет, чуть потеснив молодую и наглую особу, вошла девочка, облокотилась спиной о стенку и скрестила на груди руки. Психолог закивала:

– Ну, конечно… конечно, приму. Это ваша девочка?

– Разумеется, моя, – сказала Юля так, словно абсолютно все на свете обязаны знать ее ребенка. – Мы подождем в машине, вы уж, пожалуйста, не уходите.

Взяв девочку за плечи, молодая мамаша развернула ее носом к выходу, а удаляясь от кабинета, слышала за спиной негодующий шепоток очереди:

– Из «новых русских». Нахалка с финансами.

Отойдя подальше, Юля наклонилась к Тиме:

– Ну как? Она или…

Он только утвердительно закивал. Юля схватила его за руку, и они чуть ли не бегом помчались к машине – обрадовать Дара.

* * *

Ипсиланти изучал довольно приветливое и даже интеллигентное лицо Константина Чупахина. Вообще-то Георг не любит представителей крупного бизнеса, обычно эти люди с явными признаками недоучек, которые два слова связывают с трудом. Как им удалось взлететь – для него загадка. Выходит, для того, чтобы разбогатеть, образованность и воспитание не играют роли? Но Чупахин произвел неплохое впечатление. К тому же Ипсиланти не был уверен, что он участник финансовых махинаций, посему взял тон, каким обычно пользовался при общении с достойными людьми:

– У меня есть несколько вопросов, я хотел бы, чтобы вы внесли некоторую ясность.

Чупахин извинился, вызвал секретаршу и попросил ее принести две чашки кофе. Пошутил, мол, вопросы следователей занимают много времени, неплохо перед разговором взбодриться кофе.

– А вы часто общались со следователями? – улыбнулся Георг.

– Ни разу. Я предполагаю. Слушаю вас.

– Я слышал, что вы конфликтовали с Фисуном.

– Конечно, – рассмеялся Чупахин. – Я генеральный директор, а не хозяин предприятия. Ух, и тяжелая участь – работать на чужого дядю, особенно если он такой, как Фисун. У него были хорошая хватка и железная воля, в остальном это был довольно грубый человек. Пока разберется, всех обложит матами. Так что в рабочем порядке конфликты имелись.

– Но именно вам он предъявил за месяц до убийства некоторые претензии. Насколько мне известно, Фисун накопал левые дела на своей фирме и обвинил вас.

– Вон вы о чем… – помрачнел Чупахин. – Меня подозреваете?

– Не скрою, подозреваем всех, у кого был малейший повод заказать Фисуна. – Ипсиланти подумал, что с умным человеком лучше говорить начистоту, но, разумеется, ограничившись определенными рамками.

– Повод? – задумался он. – С его смертью я потеряю много. Например, высокооплачиваемую работу, а у меня семья. Толик уже предупредил, что возьмется сам за бизнес отца, хотя смыслит в нашем деле не больше, чем пятиклассник.

– Убедительно, – согласился Ипсиланти. – А что же накопал шеф?

– Левые дела, – усмехнулся Чупахин. – Ну, ладно, колюсь. Фисун тряс перед моим носом бумагами. Где он их выкопал – я без понятия, думаю, на одном из дочерних предприятий. На бумагах стояли мои подписи. Ой, только не надо сразу делать выводы! Подписи поддельные. Суть вот в чем: кто-то гнал левые цистерны якобы от нашей фирмы.

– А почему с этими бумагами вы и Фисун не пошли в прокуратуру?

– Я задал тот же вопрос Фисуну. То есть предложил обратиться именно в прокуратуру. А он мне показал один жест… не берусь повторить. Ему надо было не наказать мошенников, а деньги забрать. Он и забрал. Как, не знаю. Деньги я видел, мы были в доме Фисуна вместе с его сыном. Шеф торжествовал, потому что денег было очень много. А через два дня получил пулю.

– Объясните мне, человеку, не разбирающемуся в бизнесе. Цистерны идут по железной дороге…

– Не всегда, существует и спецавтотранспорт…

– Это не важно. Но транспорт идет по дороге, а у тех, кто везет груз, в том числе левак, должны быть документы с печатями. Разве не так?

– Нашли проблему! – фыркнул Чупахин. – Она устраняется просто: подделка, кража готовых бланков с печатями и подписями. Пустые бланки с печатями и подписями имеют все бизнесмены, когда, например, уезжают. Не возить же печати с собой? Это действительно опасно.

– Все же не понятно, как Фисун забрал деньги.

– Здесь я помочь ничем не могу – не знаю. Он еще тот жук был…

Ипсиланти погрустнел. М-да, тут без пол-литры не поймешь, а с пол-литрой и вовсе запутаешься. У кого бы проконсультироваться насчет леваков и получения за них денег?

* * *

– Это она, – сказала Юля.

Из поликлиники вышла женщина средних лет, неплохо одетая. Она легко, несмотря на высокие каблуки, двинулась в сторону остановки.

– Ну, с богом, – выходя из авто, сказала Юля.

– Тимка, стой у дверцы, – приказал мальчику Дар.

Юля догнала женщину:

– Извините, мы немного опоздали…

– Я ждала вас полчаса, – сказала психолог. – Приходите завтра.

– Знаете, мы вас можем домой подвезти. Заодно расскажем о своих трудностях, а вы уж решите, вам браться за ребенка или лучше к психиатру обратиться.

– Но я недалеко живу… – колебалась психолог.

– Тем более много времени наш разговор не займет, а вы его сэкономите. Вон моя дочь стоит возле машины.

– Ну, хорошо, – согласилась психолог. – А в чем, собственно, ваши проблемы?

– Моей девочке двенадцатый год, – говорила Юля, поворачивая назад, к автомобилю. – Для своих лет она слишком много знает, память у нее феноменальная…

– Радовались бы, у других детей как раз память отсутствует.

– Но она проверяет знания на всех без исключения. Задает провокационные вопросы учителям, срывает уроки. И самое поразительное – она знает ответы…

Тимка залез на заднее сиденье, рядом села психолог, потом Юля. Дар крутанул руль и выехал на дорогу.

– Сколько раз я просила не доставать вопросами учителей, моя девочка ничего с собой поделать не может, – мастерски играла роль обеспокоенной мамаши Юля.

– А как она учится? – поинтересовалась психолог.