Зов Халидона - Роберт Ладлэм

Все они укрепили Алекса во мнении о Р.-С. Холкрофте как о презренном манипуляторе. Да и само общение удовольствия не доставило. Они явно пренебрежительно отнеслись к его информации, равнодушно выслушали объяснение причин того, что он не смог выйти на контакт раньше, и заверили — больше для проформы — что всегда готовы прийти ему на помощь.

Резидент из Порт-Мария для встречи с Алексом приехал в «Бенгал-Корт». Это был тучный чернокожий торговец, представившийся просто по имени — Гарвей. Он предложил увидеться поздно вечером в маленьком баре, где его знали как оптового поставщика спиртных напитков.

Маколифу не составило большого труда понять, что за всеми заверениями Гарвея о полной поддержке и гарантиями безопасности стояло элементарное желание выкачать как можно больше информации для составления отчета в Лондон. От него за версту разило стукачеством; впрочем, разило от него и в буквальном смысле: запах давно немытого тела не мог перебить даже ямайский ром, который Гарвей употреблял в неимоверном количестве. Стукачество сквозило и в его бегающих глазках, налитых кровью. Он оставлял впечатление человека, который ни за что не упустит своей выгоды.

На всё его лобовые вопросы Алекс отвечал уклончиво. Цель была очевидна: есть ли какой-либо прогресс в установлении контакта с Халидоном?

Ничего?

Не заметили никаких наблюдателей, посторонних лиц, никаких знаков или сигналов, хотя бы отдаленно имеющих отношение?..

Ничего?

Абсолютно ничего, жестко отвечал Алекс.

А как же те черные в зеленом «шевроле», которые преследовали его в Кингстоне? Таллон установил, что они связаны с антропологом Уолтером Пирселлом. Пирселл хоть и белый, но всем известный возмутитель спокойствия. Пирселл звонил Маколифу... Телефонист в «Кортле» — сотрудник МИ-5. Что хотел Пирселл?

Алекс заявил, что он не знает — и не мог знать этого, потому что так и не встретился с Пирселлом. Возмутитель спокойствия, не важно, белый он или черный, может случайно стать обладателем неожиданной информации. Случайно этот возмутитель спокойствия попал в автокатастрофу. Можно предположить, опираясь на те немногие сведения, которые Алекс сумел почерпнуть из разговора с Таллоном и другими, что Пирселл каким-то образом вышел на «Данстон лимитед»; разумеется, без имен. Если так, то понятно, почему ученый пытался связаться с ним. Но это только предположение, ибо никаких фактов нет.

А что случилось с припозднившимся Сэмом Такером? Где он был?

Да он просто запил в Монтего-Бей и таскался там по девкам! Алекс весьма сожалеет, что поднял такой шум по этому поводу. Ему уже давно было пора привыкнуть к сумасбродству Сэма. Он как был, так и остался неисправимым бродягой, хотя и не перестал быть лучшим специалистом в своей области — почвоведении.

Гарвей, казалось, откровенно раздосадован тем, что его ожидания не оправдались. Слишком много событий происходило вокруг Маколифа, чтобы он оказался ни во что не замешан.

Алекс коротко, но в достаточно резкой форме напомнил агенту, что в экспедиции вполне хватает своих проблем, которые он вынужден постоянно решать, — производственные вопросы, поиск рабочей силы, не говоря уж о непрекращающейся бумажной волоките. Может, Гарвей подскажет, черт побери, чем еще он должен заниматься?

Беседа закончилась в половине второго ночи. Перед уходом резидент вынул из своего засаленного, потрепанного портфеля небольшой металлический пенал, похожий на футляр для авторучек. В нем оказался миниатюрный радиопередатчик, настроенный на постоянную частоту. На его верхней панели располагались три лампочки-индикатора. Первый, белый, как объяснил Гарвей, при включении передатчика просто сигнализировал о готовности прибора к работе. Второй, красного цвета, указывал на то, что сигнал передан. А третий, зеленый, загорался в том случае, если сигнал достиг приемника, который мог находиться в радиусе двадцати пяти миль. Необходимо запомнить два простых кода — один для нормальной ситуации, другой — для сигнала тревоги. Первый следует подавать дважды в сутки, каждые двенадцать часов. Второй — в случае необходимости.

Приемное устройство, сказал Гарвей, способно установить местонахождение передатчика с точностью до тысячи ярдов благодаря радиолокатору с координатной сеткой. Случайности исключены.

Невероятно.

Надо быть сумасшедшим, чтобы поверить в то, что люди МИ-5 всегда будут находиться не далее чем в двадцати пяти милях от него, а все гарантии Холкрофта относительно личной безопасности становились просто абсурдными, учитывая то расстояние, которое пришлось бы им преодолеть по непроходимым джунглям, и точность определения места, откуда подан сигнал о помощи.

Р.-С. Холкрофт здесь его обыграл, подумал Маколиф.

— И это все? — поинтересовался Алекс у истекавшего потом Гарвея. — Вы хотите сказать, что эта чертова жестянка вполне обеспечивает нашу безопасность?

— Есть и другие меры, — многозначительно ответил Гарвей. — Я же сказал вам — случайности исключены.

— Что это значит, черт побери?

— Это значит, что вы под надежной защитой. Большего сказать вам я не имею права. Да кстати, чел, больше я и сам не знаю. Я рядовой сотрудник, такой же, как и вы. Я говорю и делаю только то, что мне приказано. Я и так уже наговорил предостаточно. Тем более что мне еще предстоит весьма утомительный обратный путь в Порт-Мария.

Человек, который назвал себя Гарвеем, поднялся из-за стола, застегнул свой видавший виды портфель и вразвалочку направился по тускло освещенному залу к выходу. Но по дороге решил поправить здоровье. Он подошел к стойке бара и заказал еще один стаканчик.

* * *

Маколиф прервал свои размышления, услышав за спиной голоса Питера и Рут Йенсен. Он сидел на куче засохшей грязи над берегом реки; Йенсены разговаривали между собой, направляясь от своей палатки через поляну. Это удивило Алекса, точнее, они удивили его. Они шли столь естественно и непринужденно, что можно было подумать, будто они находятся в лондонском Риджент-парке, а не на дикой земле Кок-Пита.

— По-своему величественное место, не так ли? — произнес Питер, вынимая изо рта свою неизменную трубку.

— Как странно сочетаются здесь цвета и предметы, не правда ли, Алекс? — Рут держала под руку своего мужа, словно на послеполуденной прогулке по Стрэнду. — Одни такие чувственные, другие — такие мощные, крупные...

— Ты употребляешь двусмысленные термины, дорогая. Они вовсе не сочетаются! — Питер смущенно кашлянул, уловив легкое недовольство жены.

— У него неисправимо извращенный склад ума, Алекс. Не обращайте внимания. В общем-то, он прав — это действительно величественное зрелище. Какая мощь! А где Элисон?

— С Сэмом и Фергюсоном — берут пробы воды.

— По-моему, Джимбо-чел собирается перещелкать здесь всю свою пленку, — заметил Питер, помогая жене усесться рядом с Алексом. — Он без ума от своей новой камеры, купленной в Монтего.