Игры скорпионов - Марта Таро

Оркестр взял последние аккорды гавота, и музыка смолкла. Твёрдая рука подхватила локоть Долли, и она с радостью поняла, что муж снова стоит рядом.

— Прошу к столу, — громко объявил герцог. Лакеи распахнули двери, и вслед за коронованными особами и хозяевами дома гости прошли к огромному, собранному в виде русской буквы «П» столу. Принц-регент занял место рядом с герцогом Гленоргом, а император Александр — рядом с Долли. Государь казался задумчивым, он долго молчал, а потом по-русски обратился к хозяйке дома:

— Сударыня, кто та молодая дама, наряженная цыганкой?

Долли похолодела, и ответ у неё вырвался сам собой:

— Простите, ваше императорское величество, но на праздник прибыло около шестисот гостей, я с трудом смогла запомнить русских, а англичан практически не знаю. Я затрудняюсь ответить на ваш вопрос.

— Тогда не беспокойтесь, — заметил император, — это уже не важно.

Он улыбнулся и, как будто бы ничего не случилось, стал развлекать сидящих вокруг дам. Искусство французского повара Гленоргов оказалось выше всяческих похвал, и к последней перемене блюд у Долли отлегло от сердца — казалось, что Александр Павлович забыл о странном предсказании её сестры.

Ужин закончился, монархи поднялись из-за стола и стали прощаться с хозяевами. Император поблагодарил за прекрасный вечер, тем более приятный, что это — предпоследний день его пребывания в Англии, а принц-регент — за отличный ужин. Герцог с супругой проводили августейших особ к экипажам и вернулись в дом.

— Прошу всех на концерт, для вас поют мисс Найт и мистер Дэй, — объявила Долли и первой направилась в бальный зал. На хорах перед оркестрантами уже стояли девушка и юноша в старинных нарядах. На лице девушки была чёрная маска, а на лице юноши — белая. Дирижер взмахнул палочкой, и звуки арии из «Волшебной флейты» полетели над головами гостей, а когда нежное сопрано Генриетты взмыло над залом и, казалось, заполнило всё пространство, гости замерли. Стихли голоса и смех, все, как заворожённые, смотрели на тоненькую девушку, ведущую сложнейшую арию с удивительной легкостью и чистотой.

— Боже мой, да это ангел поет, — тихо сказал рядом с Долли один из гостей.

Генриетта взяла последние ноты, оркестр — несколько аккордов, и всё замерло. Бурные аплодисменты взорвали зал. Они гремели и гремели. Певица подошла к краю балкона и поклонилась зрителям, потом отступила, взяла за руку своего партнёра и вновь приготовилась петь. Шум сразу смолк, и когда зазвучал дуэт, где голос Генриетты оттенился сильным баритоном Джона, публика опять замерла в восторге, а потом аплодировала ещё громче, чем прежде. Певцы поклонились и исчезли, а герцог дал знак к танцам и вновь закружил Долли в вальсе.

После концерта гости уже развлекались всяк на свой вкус: в доме танцевали, на лужайке под лёгкими шатрами расположился импровизированный буфет для желающих выпить на лоне природы, и множество парочек, ища уединения, разбрелось по саду. В три часа ночи в парке взлетел фейерверк, давший сигнал к окончанию праздника, и большинство гостей отправилось спать в отведённые им комнаты.

— Всё, дорогая, мы выстояли, — объявил герцог и поцеловал висок жены. — Пойдём, ты устала. Тем, кто остался в саду, хозяева больше не нужны.

Долли огляделась по сторонам. Её родных уже не было видно, а Лиза не появлялась на балу с того самого момента, как «погадала» императору Александру. Долли оперлась на руку мужа и пошла наверх. В спальне Зоя помогла хозяйке снять маскарадный костюм и надеть ночную сорочку.

— Господи, спасибо, что помог мне пережить этот день, — уже в постели прошептала Долли и почти мгновенно провалилась в сон.

Она не слышала, как в её спальню вошёл Чарльз. С бокалом бренди в руке он долго сидел рядом, глядя в прекрасное, ставшее во сне совсем юным лицо, потом задул свечу и лёг рядом с женой. Нежность Чарльза оказалась такой всепоглощающей, что смогла усмирить даже страсть, и он тихо лежал, слушая лёгкое дыхание Долли. Потом усталость взяла своё, и герцог тоже заснул. Снилось ему, что гости уехали и он наконец-то остался наедине с женой.