Не первый раз замужем - Ирина Хрусталева

Услышав про оружие, у Никиты буквально подкосились ноги и закружилась голова.

– Что все это значит? – еле слышно прохрипел он, моментально потеряв голос. – Я что, арестован?

– У вас есть право хранить молчание. Все, что вы скажете, может обернуться против вас, – как робот, выдал информацию невозмутимый амбал.

– Я требую адвоката, – нахмурился Никита.

– Обязательно будет, как только мы прибудем на место, – все так же невозмутимо ответил молодой человек.

– Я имею право на один телефонный звонок, – продолжал бороться за свои права Никита.

– Вам будет предоставлена такая возможность, как только мы будем на месте, – ответил все тот же парень.

«Истукан», – подумал про себя Никита и притих, решив смиренно дожидаться своей участи. Буквально через пять минут ему предложили пройти к машине, и он безропотно подчинился. Никита быстро сообразил, что конфликтовать сейчас не в его интересах.

«Разберутся и отпустят, – сам себя успокаивал он. – Что я так всполошился-то? Наверняка это из-за того, что произошло в Париже».

Его посадили в черную «Волгу» и повезли в неизвестном направлении. Никита с интересом смотрел на мелькающий в окне машины пейзаж. Все, что произошло с ним в далекой Франции, казалось сейчас каким-то нереальным. Но, несмотря на это, тревога в душе все нарастала и нарастала.

«Интересно, куда меня сейчас везут? – думал он. – Наверняка в «контору», ведь я приехал из-за границы, попав именно там в неприятную и дикую историю. Этим будет заниматься ФСБ, как пить дать. А в чем, собственно, они меня могут обвинить? Это ведь меня ограбили и закинули на какие-то задворки совершенно голым! Что меня обвиняли в каком-то там ограблении – это чушь. Мне переводчик сказал, что обвинение снято. Зачем же я тогда понадобился нашим службам? Ладно, не буду напрасно ломать себе мозги, сейчас приедем, и все станет ясно», – пришел к выводу Никита и почти успокоился. Двое парней, которые сидели рядом с ним, за всю дорогу не проронили ни слова. Лишь третий парень, который вел машину, иногда ругался вполголоса, когда какой-нибудь нерадивый водитель, нарушая правила, мешал ему продвигаться вперед. Через сорок минут машина остановилась у четырехэтажного здания, и двое парней вышли из нее. Один из них предложил Никите проследовать за ними, что тот и сделал с огромной поспешностью.

«Наконец-то прибыли! Скоро закончится весь этот кошмар, я смогу поехать домой и принять нормальную ванну, – подумал он, выпрыгивая из машины. Он посмотрел на свой костюм, который ему выдали в парижской тюрьме. – Боже мой, что подумают сейчас обо мне эти люди? Ладно, будем надеяться, что поговорка справедлива: «Встречают по одежке, а провожают по уму», – сам себя успокоил Никита. Его провели по длинному коридору и первым пропустили в кабинет. За столом сидел седовласый подполковник и читал какие-то бумаги. Он посмотрел на Никиту сквозь очки и предложил присесть.

– Проходите, присаживайтесь. Если не ошибаюсь, ваша фамилия Сысоев?

– Точно так, Сысоев, – ответил Никита и нервно сглотнул. Суровый взгляд подполковника не обещал ему ничего хорошего, и он это почувствовал очень остро.

– Ну, что же, Сысоев Никита Анатольевич, разговор у нас с вами будет долгим, если вы не захотите сказать сейчас правду, – бесстрастно проговорил подполковник и посмотрел на притихшего Никиту очень пристальным взглядом.

– Какая правда вас интересует? Я готов все рассказать, – пожал Сысоев плечами. – Спрашивайте.

– Никита Анатольевич, нас интересует следующее. Как погибла ваша жена, Саакян Нина Юрьевна? – спросил подполковник, и Никиту от этого вопроса буквально пронизала молния от макушки и до самых пяток.

– Она… она утонула… в море. Пошла купаться и… утром только тапочки… еще халатик… – лепетал перепуганный до смерти Никита, заикаясь почти на каждом слове.

– Тело нашли? – задал следующий вопрос подполковник.

– Да, нашли… потом. Но меня уже в Анапе не было, я уехал в Москву.

– А кто производил опознание тела?

– Вроде бы повариха, она знала Нину с самого рождения.

– Понимаете, в чем дело, Никита Анатольевич. Ваша жена жива, и она обвиняет вас в том, что это вы хотели ее убить вместе со своей любовницей.

– Как – жива?! – изумленно спросил Никита и побледнел, как покойник. – Этого не может быть!

– Гражданин Сысоев, вы хотя бы поняли, что я вам сейчас сказал? – повысил голос подполковник. – Вас обвиняют в преднамеренном убийстве!

– Кто? – глупо улыбнулся Никита.

– Ваша жена. Она жива-здорова и, по-моему, великолепно себя чувствует, – безжалостно сыпал словами подполковник, совершенно при этом не меняя выражения лица. – Вы меня поняли?

– Этого не может быть, – вновь повторил Никита и посмотрел на подполковника, как будто стараясь понять, шутит тот или нет. – Прошло уже больше года…

– И что из этого следует?

– Да нет, ничего, – пробормотал Никита и нахмурил лоб. – Просто я хочу понять, что здесь происходит. Вы меня решили разыграть таким диким и совершенно неуместным способом? Или я чего-то не понимаю?

– Похоже, не понимаете, – вздохнул мужчина. – Ну да ладно, сейчас вас отправят в тюрьму, к вам туда приедет адвокат и все объяснит. В мои полномочия входят совершенно другие задачи. Поговорим о Париже.

– Я что, арестован? – перебил подполковника Никита.

– Совершенно верно, арестованы, – как о чем-то само собой разумеющемся, сказал мужчина. – Вас что-то не устраивает?

– А где постановление?

– Пожалуйста, ознакомьтесь. – И подполковник протянул Никите лист с печатным текстом. – Не волнуйтесь, все законно.

– Что значит – не волнуйтесь?! – взвизгнул вдруг Никита, как истеричная баба, и вскочил со стула. – Я требую адвоката, и немедленно!

В кабинет тут же влетели два конвоира и, бросившись к Никите, заломили ему руки за спину.

– Уведите, – устало бросил подполковник. – Пусть с ним Никифоров завтра разбирается, у меня и без этого дел по горло.

Один из конвоиров застегнул на запястьях арестованного наручники и, подталкивая к двери, грубо сказал:

– Пошел.

Никита беспомощно оглянулся на подполковника и, спотыкаясь на каждом шагу, побрел к двери. Уже почти дойдя до нее, он резко остановился.

– Я требую очной ставки! Если моя жена действительно жива, я должен увидеть ее. Я вам не верю. Ни единому вашему слову. Она утонула в море. Это все бред, бред и еще раз бред! – выкрикивал он в сторону стола, за которым сидел невозмутимый подполковник.

– Уведите его наконец, у меня очень много дел, – грозно проговорил мужчина и строго посмотрел на конвоиров. Те с поспешностью выполнили приказ и буквально вытолкали кипящего от возмущения, непонимания и злости Никиту.