Сибирская амазонка - Ирина Мельникова

— Так вы верхом?

— Нет. Подковы слишком явный след оставляют, да и лошадь заржать может в самый неподходящий момент, поэтому я ее бросил и решил уходить пешком.

— Раненый?

— Ну, это пустяки, — засмеялся Глухарь. — Я и стреляный, и колотый, и битый… И на цепь меня сажали, и на дыбе висел… Разве что в котле не варили и на костре не поджаривали.

— Кто вы? Что вас связывает с ратниками и с Корнуэллом?

— Ишь ты, молодой да ранний, а допрашиваешь, точно дьяк Тайного приказа.

— Не хотите говорить, не надо, — обиделся Алексей, — просто я подумал, что вдвоем легче из тайги выбираться и от ратников отбиваться.

— Не обижайся, — неожиданно миролюбиво сказал Глухарь. — Я ведь перед тобой хорохорюсь, а рана и впрямь зверски болит. Пуля, видно, в лопатке застряла. Ни вздохнуть, ни рукой повернуть.

— Давай посмотрю, — Алексей неожиданно для себя тоже перешел на «ты». — Евпраксия недалеко от заимки на капкан напоролась, так я для нее ягель рвал, а она его к ранам прикладывала, чтобы кровь унять.

— Евпраксия? — вскинулся Глухарь. — Не может быть!

Она позволила тебе уйти живым?

— Она обвела меня вокруг пальца. Прикинулась совершенно беспомощной… — с неохотой пояснил Алексей. — Я все время следил за тем, чтобы она не улизнула, привязал ее к седлу, только в итоге сам чуть не свалился на колья, а она умчалась! Бестия просто, а не девка! — Он вытащил из ножен тесак и показал его Глухарю:

— Вот только нож от нее и остался.

— Да, серьезная вещь! — протянул многозначительно Глухарь, рассматривая трофей. — Где-то я такое видел. Не могу только вспомнить где?

— Честно сказать, мне он тоже кажется знакомым, — вздохнул Алексей. — Но вспомнить тоже никак не могу. — Он взял тесак из рук Глухаря и снова затолкал его в ножны. — Бестия, а не девка!

— Бестия — это еще слабо сказано, — улыбнулся Глухарь. — Она ведь с малых лет в седле, а на саблях как дерется, а как аркан бросает или копье! Сильная, как мужик. На равных с ними на кулачках бьется. Упрямая и гордая, своенравная и отчаянная.

— Откуда ты все это знаешь? — поразился Алексей.

— Я? — переспросил Глухарь и очень внимательно и серьезно посмотрел ему в глаза. — Я чиновник по особым поручениям Министерства внутренних дел. Действую в соответствии с приказом его высокопревосходительства господина министра и с благословения его высокопреосвященства Патриарха Всея Руси. Имею секретное задание. Посвятить тебя в детали и в цели его, конечно же, не имею права, но наши желания по некоторым моментам совпадают, поэтому я хочу тебе кое-что рассказать, прежде чем мы двинемся к Шихану.

— Мы? К Шихану? — поразился Алексей. — Выходит, ты тоже охотишься за ратниками?

— Получается, что так. — Глухарь скривился и опять схватился за плечо. — Мозжит, прямо спасу нет. Словно волки рвут! — Он посмотрел на Алексея. — Одно понять не могу, кому здесь, в глухой тайге, вдруг понадобились снаряды? Ратникам они не нужны, у них и пушек-то отродясь не водилось!

— Так, значит, мы не ошиблись, в том ящике были снаряды! — Алексей хлопнул себя по колену. — Но зачем Корнуэллу тащить за собой пушку? По бабочкам стрелять?

— У Корнуэлла здесь свои гнусные интересы. Но, кажется, нашелся кто-то третий, о ком ни ты, ни я не знаем, и планы англичанина порушил — украл один ящик. У них, правда, остался еще один с шестью снарядами, но с таким боевым запасом крепость не взять.

— Так они что, тоже рвутся к Шихану? Но зачем?

— Это долгая история, — сказал Глухарь. — И я ее расскажу тебе чуть позже, а пока помоги мне перевязать рану.

Может, получится пулю вытащить, а то если начнется нагноение… Сам понимаешь, мне нужно добраться до ратников прежде, чем туда придет Корнуэлл. Давай так, я помогаю тебе, ты — мне! Иначе ничего не получится, а от твоего Ивана к утру останутся рожки да ножки.

— Но почему Корнуэлл заподозрил в краже снарядов тебя? — удивился Алексей.

— Больше некому, — пожал плечами Глухарь. — Второй проводник сбежал два дня назад, как только узнал, что экспедиция движется к Шихану. Он из местных и хорошо знает, чем для него обернется встреча с ратниками веры.

Думаю, Корнуэлла насторожило, что я не испугался, как этот малый, и остался. Меня скрутили сегодня под утро, когда я спал, иначе я бы им не дался. Привели в палатку Корнуэлла и сразу же стали хлестать нагайками. Я спросонья ничего не пойму, потом Ахмат стал орать: «Где снаряды? Куда подевал?» Тогда я смекнул, что кто-то их крепко надул. Сбил с ног одного из охранников и деру. Выскочил из палатки, а там только что коня для Корнуэлла подвели. Ну, я опять кому-то в зубы — р-раз! Вырвал повод, вскочил на коня и в тайгу. Но этот мерзавец Ахмат успел-таки выстрелить вслед…

— Как мне тебя называть? — спросил Алексей.

— Меня? — усмехнулся Глухарь. — Как угодно, но только не так, как вы с Иваном называли. Хочешь, откликнусь на Константина? Я ведь впервые на службу заступил именно в день святого Константина.

— Знаменательная дата, — улыбнулся Алексей. — Что ж, буду называть тебя Константином. Но сегодня день тоже замечательный. Тебе не кажется, что кто-то словно нарочно свел нас в тайге? — И приказал:

— Снимай свой зипун.

Будем смотреть, что с тобой.