Прости грехи наши - Ромэн Сарду

— Я получил письмо с твоим предложением, — сказал де Болье Энгеррану.

Они сидели вдвоем в большом каменном зале, обогреваемом горевшими в очаге поленьями. Де Болье был немного моложе, чем дю Гран-Селье. На нем было одеяние гранатового цвета, украшенное вышивкой, и шляпа из расшитой золотом материи. Своим внешним видом этот человек явно отличался от тех стесненных в деньгах землевладельцев, с которыми прежде сталкивался Энгерран.

— Я весьма польщен тем, что ты интересуешься моими скромными владениями, расположенными на юге королевства, — сказал де Болье. — Польщен и удивлен.

Энгерран начал, как обычно, рассказывать о своих финансовых планах и стремлении расширить земельные владения своей семьи. Его репутация не позволяла никому хотя бы на миг усомниться в искренности его намерений.

— Цена, которую ты мне предлагаешь, явно превышает то, на что я мог бы рассчитывать, — де Болье явно решил говорить откровенно. — У меня нет необходимости срочно продавать эти земли, но я никогда не уклоняюсь от сделки, если она выгодна.

Энгерран подумал, что его усилия и здесь увенчались успехом.

— Однако, — продолжал де Болье, — ты не можешь не знать, что мое имение в силу родственных связей должно рано или поздно перейти к моей старшей дочери Маноне де Болье, которая недавно была обещана в жены одному из племянников короля.

Дю Гран-Селье не знал об этом.

— Мои владения, которым в силу вышесказанного надлежит стать собственностью французской короны, в настоящее время инспектируются как приданое, предназначенное для отпрыска королевской семьи.

В полученных Энгерраном письменных инструкциях папской канцелярии ничего не говорилось об этом намечающемся союзе.

— Я сообщил о твоем предложении сенешалю,[60]— продолжал де Болье. — Ты ведь понимаешь, что я не мог дать тебе ответ, не поставив в известность своего будущего зятя…

Старому воину вдруг стало не по себе. Он почувствовал, что дело принимает очень опасный оборот.

— …Затем я узнал, что за последние несколько недель ты сделал уже множество подобных приобретений. Твои дела меня не касаются, но они заинтересовали кое-кого из влиятельных людей в Лувре. Эти придворные слухи ничего не значат для таких людей, как мы с тобой. Однако тобой заинтересовались и королевские чиновники, занимающиеся сбором налогов. Ты же знаешь, как остро воспринимает наш король информацию о проблемах со сбором податей и пополнением его казны. То золото, которое ты, по слухам, щедро расходовал этой зимой, прошло, по-видимому, мимо рук короля. Поэтому завтра в Бель-Фёй прибывает сенешаль Ремон де Монтаг. Он просит тебя дождаться его приезда, чтобы он мог задать тебе кое-какие вопросы.

Это был сильный удар. Встреча с представителем короля не предвещала ничего хорошего: придется давать объяснения, изворачиваться, придумывать уклончивые ответы на вопросы этого де Монтага, сочинять, откуда взялись такие большие деньги… Являясь рыцарем, Энгерран был душою и телом предан французской короне, однако его вера и личные обязательства заставляли его также быть душою и телом преданным и соратникам Папы Римского… Такие противоречащие одна другой клятвы для знатного человека вполне могли закончиться полным бесчестием.

— Ты доставишь мне удовольствие, проведя сегодняшний вечер в моем замке? — спросил де Болье.

Энгерран кивнул.

— Не беспокойся, — продолжал он, — после твоего разговора с сенешалем я без каких-либо проволочек заключу с тобой сделку по продаже тех скромных земельных владений, которые тебя интересуют…

Затем де Болье отвел взгляд и добавил:

— Конечно, если король будет не против…