Искатель, 1998 №11–12 - Василий Головачёв

Антон встал рано, вместе с солнцем, однако, к своему удивлению, обнаружил, что Илья и Владислава уже на ногах и возятся у костра.

— Доброе утро, — сказал он, оценивая светящиеся изнутри лица Пашина и его юной подруги, и невольно позавидовал им обоим. — Вы что, вообще спать не ложились?

Девушка смутилась, кидая на Илью косой взгляд, тот улыбнулся ей.

— Поспали маленько. Серафим, как джентльмен, уступил Влади палатку в час ночи и сменил меня на дежурстве.

— Где он?

— Не слышишь? Дрыхнет без задних ног.

Из крайней палатки послышался храп.

Все трое переглянулись и рассмеялись.

— Отличное утро, — сказал Антон и побежал купаться.

Зашевелилась палатка Гнедичей, откинулся полог, и оттуда вылез Юрий Дмитриевич, голый по пояс. Поежился от утренней прохлады, хмуро глянул на пару у костра, буркнул: «С добрым утром», — и побежал на берег озера, откуда доносился плеск воды.

Илья взял ведра, направился туда же.

— Сейчас воды принесу, чай готовить умеешь?

Владислава поняла шутку.

— Я все умею готовить.

— Тогда я за себя спокоен.

Антон уже стоял на берегу, вытирая полотенцем мокрые волосы. Гнедич, склонившись над водой, чистил зубы. Заметив Илью, набиравшего с лодки воду в ведра, он сполоснул лицо и подошел, оглядываясь на стену кустарника, скрывавшего лагерь.

— Ты с ума не сошел, Илья Константинович? Вчера я не стал тебе говорить при всех. Ты понимаешь, что натворил?! Украл девчонку у родителей!

— У нее нет родителей.

— Все равно есть родственники, они заявят в милицию, и у нас начнутся неприятности! Мало нам своих? Хлопот не оберешься, доказывая, что ты не занимаешься киднэппингом.

— Никуда они не заявят, — отмахнулся Илья. — У них у всех рыльце в пушку, все ее родственники работают на храм и шума поднимать не станут. Единственное, что они могут предпринять, так это сделать попытку отбить Влади.

— И ты так спокойно говоришь об этом? Неужели собираешься сопротивляться?

— Еще как собираюсь! — сверкнул глазами Илья, унося полные ведра.

— Сумасшедший! — в сердцах бросил Юрий Дмитриевич, повернулся к Антону. — А вы как думаете?

Тот посмотрел вслед Пашину, вызвал в уме образ Валерии и сказал:

— Я его понимаю.

— Вы оба законченные романтики! — только и нашел, что сказать, оторопевший подполковник.

В половине восьмого завтрак был готов: овсяная каша и чай с бутербродами. Позже всех встал Серафим, которого пришлось будить дважды. Он выполз из палатки, как медведь из берлоги, заспанный, небритый, со всклокоченной головой, посмотрел на разглядывающих его коллег и добродушно проворчал:

— Чего уставились? Жрать давайте! В жизни каждому человеку надо не забыть сделать три вещи: позавтракать, пообедать и поужинать.

Все засмеялись.

Позавтракали в хорошем настроении, под шутки Серафима, не думая о плохом и не вспоминая, что происходило с ними вчера. Все события вчерашнего дня как бы отдалились, подернулись дымкой времени и уже не воспринимались всерьез. Антон несколько раз ловил на себе взгляды Валерии, но не отвечал, чувствуя себя не слишком уютно. Еще свеж был в памяти взгляд Юрия Дмитриевича, понимавшего, что между его женой и Громовым что-то происходит, но бессильного изменить ситуацию.

После завтрака Илья утвердил экипажи лодок, отправлявшихся в поход на озеро, и дело чуть не дошло до конфликта. В лагере была очередь дежурить семье Гнедичей, но Валерия наотрез отказалась оставаться, и Анжелика согласилась остаться вместо нее. В первую лодку сели Илья, Антон и Владислава, во вторую Серафим и Валерия. Разобрали и уложили в лодках аквалангистское снаряжение и в начале девятого отчалили от берега, держа курс на протоку, ведущую в озеро Ильмень.

Илья остановил лодки недалеко от Стрекавина Носа и полчаса определял направление, по которому, следуя подсказке бабушки Савостиной, надо было проплыть несколько сот метров в поисках места залегания камня с Ликом Беса. Наконец курс был рассчитан, и лодки отправились дальше, чтобы стать на якорь в двухстах метрах от берега.

Прозрачность воды была такой, что был виден каждый камешек или водоросль на дне акватории, включая пяти-шестиметровые ее глубины. И уже через четверть часа кружения над определенной точкой поискеры обнаружили лежащую на дне продолговатую каменную плиту в окружении десятка других камней преимущественно круглой трубчатой формы. Отличилась Владислава, первой увидевшая скопление камней на глубине четырех с половиной метров.

Возбужденные искатели приключений (на свою голову) принялись разглядывать камни, потом Серафим начал натягивать на себя акваланг, но Илья остановил его, раздумывая над чем-то.

— Ты чего? — не понял Серафим. — У нас же два акваланга.

— Ничего не понимаю, — признался Илья, продолжая прислушиваться к себе. — Подозрительно это все… Если камень лежит здесь, почему никто не мешает нам его искать? Вчера было две попытки надавить на нас, заставить уйти с мыса, сегодня — полная тишина…

— Значит, они поняли, что с нами им не справиться, — хохотнул Серафим, продолжая надевать гидрокостюм. — Может, это и не тот вовсе камень, который мы ищем.

— Резонно. — Илья еще раз оглядел береговую линию, уловил стеклянный блик в камышах на острове и толкнул в бок Антона. — А ведь за нами наблюдают, мастер. Левее протоки, в тростнике, видишь?

Вместо ответа Антон поднял вверх палец, Илья запрокинул голову и увидел высоко в небе серебристый крестик. Сказал сквозь зубы:

— Ах ты, мать честная, «Махаон»! Кажется, за нами следят сразу со всех сторон. Ждут. Чего ждут, спрашивается?

— Когда мы начнем поднимать камень, — предположила Валерия, демонстративно отвернувшись от Антона.

— Н-да, резонно… И все же интересно, кому принадлежит аппарат. Неужели жрецам храма удалось достать себе «Махаон» и приспособить для своих нужд?

— Вряд ли, — покачал головой Антон. — Он их больше демаскирует, чем приносит пользу. Это за нами следит какая-то спецконтора.

— Резонно.

— Ну, я пошел. — Серафим сунул в рот загубник и перевалился через борт лодки спиной в воду.

— Мне страшно! — прошептала Владислава на ухо Илье. — Я чувствую, что на нас смотрят очень плохие люди…

— Ничего, все будет хорошо, — похлопал ее по руке Илья. — Антон, я пожалуй тоже опущусь вниз, посмотрю на камни поближе. Не нравится мне, что мы так быстро нашли Лик Беса.

Он надел акваланг и нырнул следом за Тымко, раскорячившимся над россыпью камней на дне озера.

— Странные камни… — проговорил Антон, свесившись над водой. — Может быть, это обломки бетонных столбов?

— Непохоже, — задумчиво отозвалась Валерия, забыв, что сердится на Громова за невнимание. — Хотя, скорее всего, они искусственного происхождения. Вообще слово «камни» происходит от двух санскритских слов «ка» — небесный, что всегда было эпитетом богов, и «мени» — сосуд. Можно понимать