Кремлевская жена - Эдуард Тополь

Яхта стояла ниже меня по течению реки, метрах в ста. Половину этого расстояния я прошла уже на четвереньках… Потом с трудом, буквально из последних сил, перелезла с пристани на высокий и мокрый борт яхты.

И ползком под дождем добралась до двери ходовой рубки.

Но она оказалась запертой.

Я просто взвыла от досады: за стеклянным окном этой двери справа от штурвала покоилась в клеммах трубка радиотелефона!

Я оглянулась в отчаянии.

Мокрая палуба была пуста — ни багра, ни топора, ничего.

Холодный дождь хлестал меня всю — лицо, спину, ноги.

Я встала спиной к двери и правым локтем изо всей силы саданула по стеклу.

Оно разбилось, пропоров рукав мокрого кителя и разодрав мне локоть до крови.

Я сунула левую руку в разбитое окно и изнутри открыла дверь. Ввалилась в рубку. И, оставляя на полу лужи, побрела к радиотелефону. Постояв над ним, посмотрела на часы, висевшие в рубке рядом с барометром и еще какими-то приборами.

Было 15.21. Я опоздала на шесть минут. Звонить или нет? Я осторожно сняла трубку и послушала.

— Алло? — тут же прозвучал в трубке голос телефонистки. — Алло! Слушаю вас!

— Власова… — сказала я и тут же поправилась: — Или нет — Куркова!

— Так кого — Власова или Куркова? — со скрытой насмешкой произнесла кремлевская телефонистка.

А стрелка все бежала, стуча мне в виски: поздно! поздно! поздно!..

— Любого… — сказала я.

— Соединяю. Они все равно вместе сейчас, — произнесла телефонистка, и в трубке тут же раздались гудки, а затем мужской голос:

— Курков… Алло, Курков слушает.

Я сглотнула ком в горле.

— Алло!.. Это я, Ковина…

— Анна?! — обрадовался Курков. — Где вы? Откуда вы звоните?

— Это не важно! Слушайте! Сейчас на аэродроме окружают все Политбюро и арестуют Горячева. Вы слышите? Алло!

— Я слышу, Аня, слышу. Но вы не волнуйтесь. Мы все знаем. Самолет с Горячевым ушел на другой аэродром, а во Внуково сел самолет-дублер…

— Как?! Вы знаете? Откуда?!

Черт возьми, Лариса все-таки осуществила свою задумку! Подставила вместо самолета Горячева самолет-дублер!

— От вас, Анна! — сказал Курков. — Тут рядом со мной генерал Власов. Он приносит вам благодарность и говорит, что вам присвоено внеочередное звание…

— Да плевать мне на звание! Вы… — и тут у меня даже горло перехватило от блеснувшей в мозгу догадки, — вы меня вели? Все это время?

— Конечно! С той минуты, как вы поселились у Гольдина и сказали ему, что вы что-то «надыбали». Мне вы тоже об этом говорили, помните? А теперь извините — мы спешим встречать товарища Горячева. Только скажите, где вы находитесь? Вертолетчики доложили, что вас нет в штабе этих танкистов… Анна! Вы плачете?

— Вы дерьмо! Вы все дерьмо!.. — сказала я, шмыгая носом и размазывая слезы и кровь по расцарапанному лицу. Теперь я все поняла: люди Куркова вели меня и на Кабельной в рабочей общаге, и в «Матросской тишине», и в Барвихе. Но никто и пальцем не шевельнул, чтобы вытащить меня из рук этой садистки Зины. Даже Гольдин, вынужденный ехать с гадалкой на дачу Горячевых, только делал вид, что не знает, где я, чтобы не спугнуть заговорщиков раньше времени. — Дерьмо! Вы слышите? — крикнула я в трубку.

— Считайте, что я вас не слышал, — сказал Курков. И дал отбой.

Назавтра, 17 сентября, в «Правде» на первой странице было опубликовано следующее сообщение, привожу полный текст:

ВОЗВРАЩЕНИЕ М.С. ГОРЯЧЕВА В МОСКВУ

Генеральный секретарь ЦК КПСС М.С. Горячев 16 сентября отбыл из Красноярска в Москву. На аэродроме его провожали первый секретарь Красноярского крайкома КПСС О.С. Шенин, председатель Красноярского крайисполкома В.И. Сергиенко, члены бюро крайкома партии, представители общественности.

Вечером М.С. Горячев прибыл в Москву (ТАСС).

И никто не обратил внимания на то, что в этом официальном сообщении о прибытии главы правительства в Москву ТАСС впервые не указало, на какой аэродром он прибыл и кто его встречал.