Клоун-убийца - Питер Т. Мейкен

– Обе стороны, – сказал он нам перед возвращением присяжных, – видимо, пытаются добиться в этой области какого-то преимущества. Защита хочет смягчить удар от оправдания вследствие невменяемости. Обвинение пытается показать, каким непредсказуемым может быть этот шаг. Поэтому, – сказал Гариппо, – я попрошу присяжных игнорировать любые замечания юристов или свидетелей, касающиеся судьбы Гейси в случае признания его невиновным вследствие невменяемости.

Мотта заявил, что он не согласен и вновь потребовал аннулировать процесс. Гариппо отказал. Конфликт разрешился, но, как позднее скажет Гейси, семена сомнения были посеяны. В вечерних новостях далеко не один репортер рисовал картину, как Гейси свободно разгуливает по улицам Чикаго.

Перед тем как пригласить присяжных на пятничное заседание, Гариппо сделал заявление:

– Около двух недель назад мистер Гейси написал мне письмо, в котором изложил несколько жалоб. Я передал это письмо его юристам, и они меня заверили, что все в порядке. Сегодня я получил еще одно письмо от подсудимого. Мистер Гейси, вы не выступите вперед?

Судья спросил, не желает ли подсудимый сказать что-нибудь по поводу письма. Гейси не хотел. Гариппо зачитал письмо под протокол:

– «Около двух недель назад я попросил, чтобы мой процесс остановили, и не получил ответа. Когда я спросил своих адвокатов, почему мы больше не приглашаем свидетелей, они мне ответили, что у нас не хватает денег нанять экспертов. Также я попросил аннулировать процесс, поскольку ранее суд не позволял профессиональным свидетелям сеять семена сомнения в головы присяжным, как это произошло вчера. Судья может сколько угодно давать им разные инструкции, но ему не удастся вынуть у них из головы то, что они уже услышали.

Как вам известно, помимо так называемых заявлений, сделанных мной и переданных в искаженной манере обвинению, никаких доказательств моей вины нет, кроме того, что я владею домом, который использовали для хранения трупов.

Пока несправедливость не будет исправлена, я отказываюсь работать со своими адвокатами. И я беру обратно свое обещание молчать в зале суда. Меня тут пытаются изобразить сумасшедшим, да еще и раздают кому попало наклейки моей фирмы ПДМ. Это использование краденого имущества, поскольку я не давал своего разрешения. А вчера ко мне в зале подошел Грег Бедоу и, обругав меня, потребовал перестать улыбаться. Я не собираюсь такое терпеть. Думаю, если меня не будет в зале суда, никто не подойдет к трибуне.

Жду вашего ответа и приму ваше решение».

Гариппо сказал Гейси, что никогда не отказывал защите в возможности пригласить эксперта, и суд допустил всех заявленных экспертов и предоставил им компенсацию. Затем он спросил обвиняемого, по-прежнему ли тот намерен отказаться от услуг своих адвокатов.

– Все верно, – ответил Гейси.

– Почему? – спросил судья.

– Потому что мы проигрываем дело.

– Ваши юристы задействовали тактику, которую вы не одобряете?

– Я с самого начала был против идеи признать меня невменяемым.

Гариппо попросил Гейси сесть и вызвал его адвокатов. Амирант признался, что им с Моттой не удалось добиться полного сотрудничества со стороны подзащитного из-за противоречивости его высказываний, вызванной «глубоким серьезным психическим расстройством». Сэм подчеркнул, что подзащитный не соответствует критериям вменяемости, установленным законодательством Иллинойса.

– Я не совершал преступлений, – перебил его Гейси. Гариппо спросил, имеются ли у сторон доказательства того, что Гейси в состоянии отвечать перед судом. Амирант ответил, что защита может предоставить только показания самого клиента.

– Основываясь на наблюдении за подсудимым в зале суда, его поведении и представленных в суде доказательствах, – сказал Гариппо, цитируя правовой акт, регулирующий этот вопрос, – суд постановляет, что обвиняемый в состоянии отвечать перед судом.

Он спросил Амиранта и Мотту, есть ли у них ответ на претензии клиента по поводу их работы. Оба адвоката промолчали. Тогда судья попросил Гейси выступить вперед.

– Вы подтверждаете свое заявление насчет несогласия с вашими адвокатами? – спросил он.

После длительной паузы Гейси сказал, что не может ответить. Гариппо велел ему сесть и предупредил:

– Прежде чем адвокаты закончат излагать версию защиты, вы должны решить, собираетесь ли выступать перед присяжными. Вам ясно?

Гейси кивнул, и Гариппо попросил пригласить присяжных.

Защита вызвала доктора Тобиаса Брочера, психиатра, работающего с Фондом Меннингера в Канзасе. Он обследовал преступника всего один день, пытаясь найти опровержение словам Каваны и Рейфмана. Врач диагностировал у Гейси пограничное расстройство личности с шизофреническими процессами. Во время сеанса он отметил гневливость и манию величия. По словам психиатра, сознание пациента «похоже на швейцарский сыр с большими дырками».

После обеденного перерыва Гариппо передали, что Гейси хочет сделать заявление, и судья не стал приглашать присяжных в зал.

Во время перерыва обвиняемый, видимо, узнал о том, как в новостях комментируют его недавние заявления.

– Мои слова были искажены прессой, – сказал Гейси суду. – И я хочу прояснить, что не увольнял своих адвокатов. Я просто не понимаю, что происходит. И я против признания меня невменяемым, поскольку сам не могу понять, правда ли это. Все, что я говорил раньше, приводит меня в замешательство, поскольку тощая признался бы и в бойне на День святого Валентина^[11], если бы меня в ней обвинили.

Гейси попросил репортеров не вырывать его слова из контекста. Он и сам хотел бы знать, действительно ли совершил преступление, но, несмотря на три сотни часов общения с врачами, до сих пор ни в чем не уверен.

– Я не отрицаю факт совершения преступления, но не понимаю… почему это случилось и что здесь вообще происходит. Как меня только не называли в суде, и теперь я даже не знаю, кто я такой: луковица или швейцарский сыр, здоровый или сумасшедший. Полицейские из самых разных отделов, – жаловался Гейси, – говорят только то, что им удобно. Новостные СМИ уже осудили меня. Нигде в этой стране не добиться мне честного суда!

Я думал, здесь соберутся лучшие юристы страны, – продолжал он. – А теперь мне ясно, почему Бернард Кэри отказался участвовать: он недостаточно компетентен. Но если все так пойдет и дальше, каждый станет искажать факты, как ему заблагорассудится. Это больше похоже на игру в шахматы.

Самоуверенность Гейси испарилась, он был в отчаянии. Но его заявление преследовало те же корыстные цели, что и предыдущие реплики, а потому не было искренним. Джон даже вздумал отрицать, что дружил с Роном Роде, – абсурдное заявление, учитывая их трогательное прощание на ступеньках и общение в клинике Чермака.