Наивная смерть - Нора Робертс

Ева бросила на него взгляд и улыбнулась:

– Это точно.

Она погрузилась в сон, а потом, перед самым рассветом, погрузилась в любовь. Ее разбудили его теплые губы. Теплые, сладкие, зовущие ее. И ее губы ответили на зов. Его руки взволновали ее. Сердце Евы как будто вздохнуло с облегчением. Ощутив его жар и ритм, она раскрылась.

В полной тишине, в мягкой, успокаивающей темноте их тела сомкнулись.

Они искали и находили утешение. Давали друг другу безмолвные клятвы. Насыщали друг друга.

Она уютно устроилась в сгибе его руки и задремала.

– Надо было дать тебе поспать.

– Мне так хорошо, что можешь не сомневаться: ты все сделал правильно. – «Все было бесподобно», – подумала она про себя. Она могла бы пролежать, свернувшись рядом с ним, до начала следующего тысячелетия. – А который час? – спросила Ева.

– Около шести.

– Тебе пора вставать?

– А мне нравится быть тут.

Ева улыбнулась в темноте.

– Я умираю с голоду.

– Да неужели?

– Серьезно. Умираю с голоду. Зря я вчера не взяла это чертово печенье со сливочной тянучкой.

– Нет, твоему организму нужно кое-что получше сливочной тянучки.

– Если хочешь трахнуть меня еще раз, имей в виду, – сначала кофе.

«Ну вот, – подумал он, – наконец-то мы вернулись».

– Вчера кот сожрал полтора ирландских завтрака. Почему бы нам не повторить? Только на этот раз съедим их сами.

– Ты тоже не ел?

– Нет, не ел.

Ева опять улыбнулась. Приятно было сознавать, что он тоже мучился вместе с ней. Она поднялась на локтях и нависла над ним.

– Давай поедим. Много.

Они поели прямо в постели, сидя по-турецки и поставив между собой тарелки. Ева поедала яйца с таким аппетитом, словно их должны были поставить под запрет с минуты на минуту.

Рорк заметил, что она уже не так бледна. И черные круги под глазами, свидетели душевных ран, исчезли. Она взглянула на него, и он понял, что у нее еще что-то на уме.

– Что? – спросил он.

– Не хочу опять все портить, но еще одна вещь меня точит.

– Ну валяй, я слушаю.

– Красное платье.

– Да иди ты!

– Нет-нет. – Ева взмахнула вилкой, полная решимости пройти через этот разговор без ссоры и обид. – Просто выслушай меня, хорошо? Ты сказал, что, когда впервые ее увидел, она была в красном платье. Ты веришь в совпадения? Как это получилось, что она опять оказалась в красном платье, когда вдруг снова свалилась тебе как снег на голову?

– Ну, вряд ли она ходила в красном все эти годы на случай, если наши пути опять пересекутся.

– Ты не работаешь головой. У тебя все еще шоры на глазах, когда ты думаешь о ней. Только не злись.

– Стараюсь, но мне это дается с трудом. – Рорк с раздражением насадил на вилку кусочек жареной картошки. – Что ты, собственно, пытаешься доказать?

– Я пытаюсь доказать, что она все это подстроила. Она не случайно появилась в ресторане в тот самый момент в красном платье, Рорк. Она знала, что ты там будешь, и хотела подстегнуть твою память. «Помнишь, любимый? Помнишь меня?»

– Да нет, откуда ей было знать…

Его голос смолк на полуслове, и Ева увидела, что шоры спали с его глаз.

Ей понадобилось значительное усилие воли – она с гордостью отметила, что воли ей хватило, – чтобы не вскочить на ноги и не сплясать победный танец прямо на кровати.

– Ты сам сказал, что она была хороша в игре, а я добавлю, что с тобой она еще больше поднаторела. Ты знаком с парнем, который был с ней в тот вечер. У вас с ним общие дела. Не так уж трудно, если приложить старание, установить, где Рорк собирался поужинать в тот вечер, в каком ресторане он зарезервировал столик.

– Да, она могла это узнать.

– Потом она позвонила тебе домой ранним утром, потом ленч… «Мне нужен твой совет, помоги мне ради старой дружбы». Держу пари, она рассыпалась в извинениях и сокрушалась, что подставила тебя двенадцать лет назад.

Ева замолчала, но решила, что рана загноится, если не вскрыть ее сразу.

– И не говори мне, что она не делала тебе авансов. По крайней мере, чтобы прощупать почву.

– Почва, – откликнулся Рорк, – оказалась неплодородной.

– Если бы почва оказалась другой, я давно уже закопала бы ее в эту самую почву.

– Дорогая, это так похоже на тебя.

– Не забывай об этом, – сказала Ева. Поскольку у нее бекон уже кончился, она стянула кусочек с его тарелки. – Бьюсь об заклад, ей это не понравилось. Кроме того, нельзя сбрасывать со счетов тот факт, что она – это анти-я.

– Прости, не понял, она – что?

Ева покачала головой, прожевывая бекон.

– Слишком сложно объяснять. Забудь. Но когда ты отказался от предложенных ею сисек…

– Они у нее очень хороши, насколько мне помнится.

– А ну заткнись. – Но когда Рорк ухмыльнулся в ответ, Еве стало тепло. – Итак, когда ты отклонил ее щедрое предложение, что она сделала?

– Утопила свое горькое разочарование в мартини с водкой.

– Неужели? Нет, она этим не ограничилась. Пришла ко мне, навесила пару неплохих ударов. А под конец состряпала эту съемку. Мэвис сказала…

– Мэвис?

Ева нацепила на вилку то, что еще осталось от ее яичницы.

– Я вчера вечером заглянула к ней. Про медвежонка совершенно забыла.

– Про меня тоже.

– Нет, про тебя я не забыла. Мне нужно было повидаться с Мэвис. Поговорить с ней.

– Ну ладно. – Рорк протянул руку и коснулся ее колена. – Я этим удовлетворюсь.

– Мэвис долгое время занималась мошенничеством. И у нее неплохо получалось. Она поняла, что задумала Магдалена, а я не поняла. Но когда Мэвис сунула мне это прямо под нос, я тоже увидела. Она подстроила эту съемку, Рорк. Если посмотришь запись, ты сам увидишь. Мэвис говорит, что она пережала – специально развернулась на камеру, чтобы ее сняли под правильным углом. Но она сделала это слишком явно. В общем, это не было случайным совпадением. Не думай, что какой-то хрен просто поймал вас двоих в объектив и сумел протолкнуть это в эфир. Продюсером была она.

– Соммерсет тоже об этом говорил, а я от него отмахнулся. Отмахнулся, хотя в глубине души подумал: «Это точно она».

– Она хочет тебя вернуть. – Ева яростно взмахнула вилкой. Несмотря на то, что она уже все знала, несмотря на то, что уже вернула себе мужа, эта мысль приводила ее в бешенство. – Магдалена прошла через пару богатых мужей, скопила неплохую заначку. Но ты… Она поняла, что ошиблась, главным призом был ты. А она бросила тебя ради какой-то там птицы в руке. А теперь ты… Как эта большая птица называется?