Мученик - Рори Клементс

Насытившись друг другом, они еще долго беседовали. О детстве Шекспира в Уорикшире, о синем небе и мечтах, друзьях и родственниках с их странностями и эксцентричностью, об акценте Кэтрин, непохожем ни на один акцент, который он слышал прежде. Он передразнил ее, имитируя то, как она произносит звуки, а она пихнула его локтем, правда сильней, чем хотела. Он ответил щекоткой, она попыталась уклониться, и все закончилось новыми объятиями и поцелуями, хотя им едва хватало на это сил.

Кэтрин Марвелл рассказала, что приехала в Лондон из Йоркшира, где ее отец работал учителем.

— Старшая сестра Томаса Вуда, Агнес, вышла замуж за сквайра из Йорка. Она умерла в прошлом году, в ноябре. Ее муж знал мою семью, потому что трое их сыновей учились у моего отца. Когда супруга господина Вуда умерла от чахотки, Агнес спросила меня, не хотела бы я отправиться в Лондон и стать гувернанткой Эндрю и Грейс. Она знала, что я католичка. Так что в возрасте восемнадцати лет я проделала долгий путь на юг верхом на лошади в сопровождении одного из слуг Агнес. По правде говоря, я была этому только рада. Я ненавидела свой маленький город. Лондон же был для меня целым миром.

— А теперь?

Она рассмеялась.

— У Лондона есть свои преимущества. — Она вспомнила, как впервые встретилась с Томасом Вудом и детьми. В их семье царила невыносимо мрачная атмосфера. — У Грейс была кормилица. Она заискивающе улыбалась, когда хозяин находился рядом, но я ей не доверяла. Однажды я застала ее за тем, как она бьет малышку, хотя та была еще младенцем. Когда я рассказала господину Вуду, ее уволили. Мальчик тоже был несчастен, он целыми днями сидел в углу, скучая по маме. Да и сам господин Вуд был погружен в меланхолию и постоянно находился в одиночестве в своем кабинете, планируя строительство дома. Но его планы, казалось, навсегда останутся лишь чертежами на пергаменте. Я убедила его начать строительство. Джон, это было удивительное современное здание из великолепной древесины и кирпича. Днем из окон открывался прекрасный вид на Стальной двор,[65]реку и мост.

Она немного помолчала, думая о господине Вуде и пытках, которым он подвергался. Она не стала рассказывать Шекспиру больше — о своих чувствах к Томасу Вуду, как она день ото дня привязывалась к нему, пока жила в его семье, ибо Кэтрин не хотела возбуждать в Джоне ревность. А еще она не стала упоминать о решении дать приют иезуитским священникам.

Ей не хотелось обсуждать все это в постели Джона. Они ни словом не обмолвились о положении Вуда, угрозы, исходящей от Топклиффа, смерти леди Бланш, надвигающемся испанском вторжении или о казни Марии Стюарт. Они избегали разговоров о том, что могло разделить их, и сосредоточились на объединяющих их темах.

Когда Шекспир проснулся, уже рассвело. Он сначала запаниковал, когда обнаружил, что Кэтрин рядом нет. Джон до сих пор ощущал ее запах, а на простыне остался знак потерянной ею девственности.

Джейн была уже внизу, готовила завтрак, дети бегали вокруг, но Кэтрин с ними не было. Если Джейн и подозревала что-либо о том, что произошло ночью, то она ничем не выдала своих подозрений, — ни словом, ни взглядом. Зато у нее были новости.

— Часа в четыре утра к вам заходил Гарри Слайд. Он разбудил меня грохотом в дверь, да таким настойчивым, что пришлось спуститься и посмотреть, кто там.

— Чего ему было нужно?

— Он оставил вам записку. Сказал, что нашел Старлинг и Парсимони. Вот их адрес в Саутуорке. Он отправился туда и сказал, что позже у него для вас будут важные новости.