Самый близкий демон - Анна Данилова

– Это лишнее. Не думайте, что я каждый день стряпаю, ничего подобного, я ужасная лентяйка, просто было настроение… К тому же я быстро готовлю и вообще никогда не понимала женщин, которые целый день варят один борщ… За день можно успеть столько всего… У меня, кстати, и пирог имеется. С черникой, любите?

И хотя Марк сдерживался, чтобы не наброситься на еду так, как он это делал, находясь один дома, зная, что ведет себя так потому, что его никто не видит; после того как голод был утолен, он вдруг повел себя так, как мечтал повести себя всегда, словно последовал примеру своей очаровательной соседки, – он стал естественен и принялся рассказывать Рите об убийстве Виолетты Крупиной… Рита слушала его, не перебивая. Заслушалась. На глазах выступили слезы.

– Ее убили рядом с коляской, в которой надрывалась от крика ее маленькая дочь?! И вам приходится этим заниматься… Вот это действительно дел так дело! Не то что убийство моего зятя. Как бы я хотела вам помочь найти убийцу! Но сразу скажу, что думаю по этому поводу: нельзя останавливаться на одной версии.

– Какой именно?

– Здесь и ребенок сказал бы, что налицо убийство с целью ограбления. Возможно, и так, но вы ведь этого не думаете? Чтобы убить человека из-за ревности, страха или еще по какой-либо причине и остаться безнаказанным, убийство можно замаскировать подо что угодно… Главное для преступника – чтобы следствие сразу же пошло по ложному пути.

– Рита, и это говорите вы?! Ушам своим не верю!

– А что я сказала особенного? Вы поймите, Марк, я – человек, далекий от юриспруденции, от профессионального подхода к расследованию преступления, значит, у меня есть шанс взглянуть на убийство свежим взглядом… Вот и пользуйтесь. Хотя я же знаю, что даже если очень попрошу, вы никогда не позволите мне помогать вам… А ведь я всегда мечтала ну хоть немного прикоснуться к вашей профессии… И интересно, и опасно, и благородно… Хотите еще пирога? Знаете, мне так нравится смотреть, как вы едите…

– Может, вы возьмете меня на полный пансион? Я буду отдавать вам всю свою зарплату, чтобы только так ужинать… Но, думаю, этих денег не хватит и на один ужин…

– Вы серьезно?

– Да нет, что вы… У вас своя жизнь, вы занятой человек, творческий, это я так, в порыве чувств…

– А жаль… Я сразу представила себе: накрытый стол, и вы, Марк, сидите за столом рядом со мной и ужинаете… В этом что-то есть… Но, к сожалению, это невозможно.

– Почему? Боитесь, что не справитесь? Или что я своими визитами буду мешать вашей творческой жизни?

– Нет, совсем не то. Просто я привяжусь к вам, а потом у вас появится другая женщина, и уже она будет вам готовить отбивные и печь пироги… Нет, в такие игры, смахивающие на замужество, я уже не играю. Вот использовать вас – всегда пожалуйста…

– Как это?! – чуть не подавился Садовников.

– Видеть вас, когда мне захочется. Кормить вас, когда захочется…

– А если мне захочется?..

– Что именно?

– Видеть вас, а у вас в это время будет другой мужчина?

– В этом весь фокус. У нас нет никаких гарантий, и это очень грустно. Все мы свободны до головокружения и одновременно никому не нужны. Это я уже проходила. Знаете, я тоже, пожалуй, съем кусочек пирога… За фигурой своей я не слежу и терпеть не могу разговоры на эту тему. Уверена, что на свете есть темы куда интереснее…

– Согласен. Рита, я так хорошо поел. Никогда в жизни не получал от еды столько удовольствия! И дело здесь, я думаю, не только в самой еде, сколько в ваших руках, в вас… Мне так хочется вас поцеловать…

– Знаю. Мне тоже хочется, но мы не будем этого делать. И дело не в стремлении быть оригинальной… Мне страшно, понимаете? Видите, как я откровенна с вами… Вы поцелуете меня, потом уйдете, и я завтра буду постоянно думать о вас и о том, что между нами произошло, а вы не придете… Вот и посудите сами, зачем мне такая боль? Нет, Марк, давайте лучше я налью вам еще чаю… А что муж?

– Какой муж?

– Муж этой Виолетты? Он не причастен к убийству? Ведь он же мог заказать свою жену…

– Мужа зовут Валерий. Неприятный тип. Но вам бы понравился. Красивый, как киноактер. Но глаза холодные… Он говорит, что у него есть алиби, но проверить его довольно сложно: он был у женщины, любовницы, о чем он совершенно запросто нам сказал… Вот и посудите сами, можно ли верить любовнице?

– Смотря какой это человек. Интересно, как этот Валерий отреагировал на известие о смерти жены?

– Стал мрачным, вообще почти ничего не говорил… Только беспокоился о дочери. Он боится, что у девочки может быть реакция на событие… Хотя она маленькая, но он считает, что она понимала, чувствовала, что происходит…

– Думаете, его можно подозревать?

– В принципе, он – главный подозреваемый. Тем более что он признался в том, что уже давно встречается с другой женщиной, что любит ее и жил с Виолеттой последние месяцы просто из сострадания.

– А Виолетта знала о существовании любовницы?

– Он говорит, что, вероятно, догадывалась.

– Быть может, и у Виолетты тоже кто-то был…

– Об этом нам пока ничего не известно.

– Как же мне не хочется отпускать тебя домой…

– Что? – Марк встрепенулся, тряхнул головой. – Что ты сказала?!

– Главное, никогда не проси меня написать твой портрет… – Она закрыла глаза и дала ему себя поцеловать.