Пусть ты умрешь - Питер Джеймс

— Я в порядке.

Джефф Брейди улыбнулся. Он всегда улыбался. Этот сорокапятилетний щеголь с ирландским акцентом источал обаяние. Скажи ему, что завтра конец света, он бы и тогда только улыбнулся и постарался провернуть еще одну сделку.

— У вас озабоченное лицо.

— Все хорошо.

Он посмотрел на монитор с только что напечатанным текстом.

Стильный коттедж рядовой застройки в пяти минутах ходьбы от вокзала, рядом с рекреационной зоной и всеми прелестями популярного района Черч-роуд. Требуется небольшое обновление. Две комнаты на первом этаже, раздельные кухня и гардеробная, две спальни наверху с отдельной ванной. Удобное расположение. Уникальная возможность приобрести собственность в центре города.

— Хмм, — задумчиво протянул Джефф. — Отметьте удобное транспортное сообщение, автобусная остановка рядом.

Так и есть, подумала Рэд. Остановка чуть ли не у двери, и движение такое, что весь дом содрогается.

— Хорошо, еще один плюс.

— Очаровательный, — сказал он. — Людям нравится это слово. У вас встречается стильный. Поменяйте одно на очаровательный.

— Очаровательныйкоттедж рядовой застройки?

— Да. Именно так. Мне нравится. Хорошо звучит. Что у нас с фотографиями?

Она щелкнула мышкой, выводя на экран фотографии и втайне гордясь проделанной работой. Брейди нахмурился.

— Ужасно. Кто это делал?

— Я, — ответила Рэд, не понимая, в чем дело.

Он ткнул пальцем в экран.

— Посмотрите, в туалете поднята крышка! На сушильной полке бутылка отбеливателя. В спальне повсюду разбросана одежда. Так фотографировать нельзя. Все должно выглядеть безукоризненно.

— Извините.

— Вы еще научитесь. Но эти нужно заменить. Сколько у вас сегодня просмотров?

— Пока двенадцать. С несколькими я еще работаю.

Брейди кивнул. Дневной нормой каждого риелтора-консультанта считалось пятнадцать просмотров в день.

— О’кей, — сказал он и пошел дальше.

Просторный, открытой планировки офис, в цветовом дизайне которого господствовал белый, был отделен от других помещений невысокой стеной. Висевшие над ней громадные часы служили дополнительным напоминанием о ценности времени, которое непозволительно растрачивать попусту. На другой стене красовалась белая доска со сделанной синим маркером надписью: «Обратный отсчет пошел — 164 000!»

Слева шел список объектов недвижимости, цена которых возрастала со 165 000 фунтов до 3 500 000 фунтов. Справа отмечалось количество просмотров на сегодняшний день.

Все риелторы-консультанты подчинялись строгому дресс-коду: костюм, светлая рубашка и галстук — для мужчин, консервативный стиль и туфли, удобные для бесконечной ходьбы вверх-вниз по лестницам, — для женщин. День только начался; утренняя планерка едва закончилась, и теперь все готовились приступить к работе. В воздухе стоял запах кофе и всевозможных одеколонов, лосьонов после бритья, туалетной воды и духов. За окном заканчивался час пик. Время — 9.30.

Штат этого филиала состоял из девяти человек, и дела у фирмы шли хорошо, но Рэд была здесь новичком — последние двенадцать лет она занималась секретарской работой — и теперь, найдя свою нишу, только осваивалась на новом месте. За окном, если выпрямиться, открывался вид на торговый, вечно шумный район Черч-роуд и гипермаркет «Теско» на другой стороне улицы.

Рэд зевнула. Глаза болели после почти бессонной ночи, проведенной в ожидании звонка. Или стука в дверь. Карл подвел ее, бросил, но она все еще не желала в это верить. Такое поведение совершенно не вязалось с ее представлением о нем. По крайней мере, так она думала.

Ей действительно казалось, что он — другой. В отличие от кретина Доминика, а потом Брайса, воспринимавшего ее как свою собственность, Карл был таким мягким и заботливым, таким нормальным. Всегда спрашивал, как прошел день, чем она занималась, и даже с интересом слушал ее рассказы о тех объектах, которые она показывала клиентам. Брайс всегда любил рассказывать только о себе и иногда пытался продемонстрировать ей новый, еще не отработанный до конца фокус. А еще он запросто выходил из себя и обрушивался на нее за каждую мелочь.

Нет, мужчины все-таки дерьмо. Полное дерьмо.

А ведь она даже позволила себе поверить, что у них с Карлом может быть будущее. Он был первым из знакомых мужчин, с кем она, пожалуй, завела бы ребенка. Судя по его рассказам о сыновьях, Карл был замечательным отцом. По крайней мере, так ей казалось до вчерашнего дня.

Но не теперь, когда он так ее подставил.

Рэд перечитала описание объекта и добавила предложенное боссом слово. Очаровательныйкоттедж рядовой застройки.

Как же тяжело на сердце! Да, она злилась на Карла, чувствовала себя обманутой, но все равно, черт возьми, скучала по нему. Рэд составила и отправила еще одно сообщение. Что случилось? Ждала всю ночь. Ты в порядке?

Потом, на всякий случай, послала электронное письмо. Карл, я серьезно беспокоюсь. Все ли у тебя хорошо? Если ты меня бросил, то хотя бы сообщи.

Минут через десять она снова набрала его номер и снова попала на голосовую почту. Отправила очередное сообщение: Карл, это Рэд, пожалуйста, позвони.

Она повернулась к окну и замерла.

Брайс стоял на улице, в толстовке с капюшоном, и смотрел прямо на нее.

А через секунду исчез.

Рэд выскочила из-за стола, подбежала к двери и вылетела на тротуар. Мимо проехал автобус. За ним грузовичок службы доставки. Она посмотрела в одну сторону, потом в другую — никого похожего на Брайса. У него была характерная походка, он шел так, словно весь тротуар принадлежал только ему, так что заметить его было нетрудно в любой толпе. Ярдах в ста слева от тротуара вдруг отъехало такси старейшей в Брайтоне и Хоуве компании «Стримлайн».

Был ли Брайс в нем?

Или все это ей только померещилось?

Нет, не померещилось. Рэд могла бы поклясться, что видела именно Брайса. Хитрый, надел толстовку с капюшоном, чтобы она не могла рассмотреть его ясно. Но хитрым он был всегда. Ему бы направить свои способности на что-то конструктивное, а не придумывать, как превратить ее жизнь в ад, и тогда, может быть, он и сам стал бы другим, более счастливым человеком.

Но, как говорил ее отец, отошедший от дел солиситор, такие, как Брайс, никогда не меняются. А значит, ей до конца жизни придется оглядываться.

И посматривать в окно.