Отражение тени - Алексей Белый

Очевидно, другие способы ему не помогли. Еще бы, несуществующая рука болела так сильно, что боль эта захватила и голову.

– Перестань! У меня синяки останутся! – крикнула я, убирая его руки.

Моя одежда под шубой промокла от пота, а тело трясло мелкой дрожью.

– Ты так кричала, что я подумал, мои барабанные перепонки не выдержат и лопнут. Что с тобой? Ты бледная, и все лицо в испарине! С тобой все хорошо, ты не больна? – Он и сам был бледен, и, кажется, его тоже колотило.

– Извини, авария приснилась. Я с тобой расслабилась и перестала держать себя в руках, больше такого не повторится! – извинилась я, умудрившись при этом обвинить в своих бедах Семенова.

Достав упаковку сильных транквилизаторов из сумочки, я выпила сразу три пузатые капсулы. То, что хранилось у меня в сумочке, считалось наркотическим веществом и прописывалось только очень буйным пациентам, которые впадали в состояние аффекта или истерику. Я имела медицинскую степень и являлась действующим врачом, так что выписывала их сама себе, чем нарушала как этические нормы, так и законодательство, но в оправдание могу сказать, что выписала всего два рецепта. И пила таблетки только в случаях крайней необходимости, когда случались приступы.

Мы ехали молча, мне показалось, что Семенов даже дышал через раз, боясь потревожить меня, сидящую сзади. Я попросила остановить машину и пересадить меня вперед. Он любезно открыл двери и помог пересесть. Такая перемена мест его только обрадовала.

– Мне кажется, на передних сиденьях даже удобней, – попытался начать разговор капитан.

– Тебе кажется, – огрызнулась я, отказавшись пристегиваться ремнем безопасности.

– Странная ты, Гала, побывала в аварии, а ремнем пренебрегаешь, – произнес он, ожидая либо очередную грубость в свой адрес, либо молчание.

– Я в аварию попала совсем не из-за ремня, но терпеть не могу путы, – ответила я.

Семенов не успокаивался и всячески старался поддержать разговор:

– Когда ты закричала, я действительно чуть не выпрыгнул из машины, у тебя мощный и красивый голос. Ты никогда не занималась пением?

Вместо ответа я убавила радио и запела песню из оперы Бородина «Князь Игорь» – «Улетай на крыльях ветра».

Когда закончила, заметила, что у Семенова потекли слезы по щекам. Я тихонько поцеловала его в щеку, ощутив соленый привкус на губах.

– Галактика, не зря твой отец именно на этом имени настоял, ты многогранна и прекрасна во всех своих гранях, как бриллиант! – сделал мне комплимент офицер Следственного комитета.

– Не знаю, принять твой комплимент или обидеться, что ты меня холодной бездушной стекляшкой обозвал! – сказала я и засмеялась.

Семенов тоже развеселился и захохотал.

– Гала, ты мне очень нравишься… – начал говорить капитан, но, догадавшись, что он собирается сказать дальше, я приложила пальцы левой руки к его губам, останавливая речь.

– Ты не знаешь меня, и я не та, которая нужна такому хорошему парню, – сказала я и, откинувшись на спинку кресла, выпила прямо из бутылки глоток абсента.

Уже темнело. Наконец мне на почту упал установочный файл для телефона, после чего сразу позвонил Петров.

– Гала Каримовна, это программа, ее нужно установить на телефон, и она наложит на карты все точки похищений и всякое другое. В меню вы можете делать и лучи, и перекрестия, и круги, и все что пожелаете. Извините, что так долго! – произнес в трубку Андрей Владимирович.

– Я сейчас посмотрю и обязательно перезвоню! – Бросив трубку, я установила программу на телефон, через минуту она связалась со спутниками и заработала.

Я выбрала в меню единственную карту с отметками и нажала кнопку «лучи» в верхнем меню. На экране тоненькие черные стрелочки поползли друг к другу. Каждый луч обладал своим угломером, который показывал равное количество градусов. В центре, где сходились стрелки, появился кружок, похожий на колесо со спицами, потом спицы пропали, а оставшийся круг приблизился. Внутри оказалась карта Ленинского района Нижнего Тагила.

– Семенов, Лины Гюмак в Нижнем Тагиле нет, а должна быть… – пробормотала я.

– Нет, но есть рядом, в селе Покровском, – ответил он.

Точно, одна точка в общую картину не вписывается. Нажав на город, где была похищена Мария Ть, я открыла маленькое меню, которое предлагало разные действия, в том числе и удаление, на которое я и нажала. Точка с карты пропала, и я снова вернулась к лучам, опять побежали стрелки, и теперь круг сошелся в другом месте – селе Покровском.

– Семенов, сегодня свидания не будет, едем в Покровское! – скомандовала я.

Набрав номер Петрова, я, рассыпаясь в благодарностях за чудо-программу и чудо-команду, которую он собрал, попросила его организовать скрытое наблюдение за Линой Гюмак в селе Покровском Горноуральского округа. Заодно и поохраняют девушку.

Через тридцать минут он сообщил, что два экипажа в гражданской одежде уже следят за ней и что она находится дома.

* * *

– Здра-ст-уй-е – выдавила из себя Мария, лежа на животе лицом вниз на той части ковра, с которой ее начали заворачивать в квартире.

– Это так приятно, что ты говоришь; мои сестры всегда молчат! – улыбаясь сквозь слезы, какая-то девушка пыталась говорить с Марией.

По голосу казалось, что она совсем юная.

– Я уже давно здесь, отсюда нельзя выходить. Мы с сестрами иногда даже обед себе готовим, когда дядька бросает нам продукты, – продолжала рассказывать девушка.

Маша почувствовала, что ее начали протирать мокрой тряпкой. В комнате стоял какой-то странный запах, от которого выделялась слюна во рту, как от чего-то кислого.

– Ты же, наверно, пить хочешь? Он же никогда о нас не заботится, – произнесла ее новая подруга и, толкая своими худенькими ручками, повернула Марию на бок.

Засунув горлышко от пластиковой бутылки Маше в рот, она по чуть-чуть поила ее. Пленнице показалось, что девочка играет с ней, как с куклой, будто повторяя то, что когда-то делала с ней мать.

Наконец-то Мария утолила жажду, и горло начало отходить. Она закашлялась, а от спазмов заболело все тело. Женщину стошнило, и она упала лицом на то, что смогло вылиться из ее желудка.

– Сестренка, ты опять вся испачкалась! – уже с возмущением сказала девочка и начала вытирать Марии лицо мокрой тряпкой.

Прикосновения влажной прохладной ткани к лицу привели женщину в чувство.

– Где мы? – не открывая глаз и не поднимая головы, спросила Мария.

– В нашем с сестрами доме, – спокойно ответила девочка, укрывая свою сокамерницу какими-то тряпками.

– А где твои сестры? – спросила Маша.

Ей стало чуть лучше. Умирать уже не хотелось.

– Все пятнадцать здесь. Они не очень общительные и почти не двигаются, но