Отрава входит в меню - Рекс Стаут

– Я не обвинял! – заорал инспектор Кремер. – Бросьте искажать мои слова. Я не обвинял вас в соучастии. Я просто сказал, что вы что-то умалчиваете, и какого черта вы лезете в петлю! Вы всегда так делаете!

Это происходило без четверти два в среду. Мы находились в кабинете на первом этаже старинного каменного особняка на Тридцать пятой Западной улице. Вульф, как обычно, сидел в своем огромном кресле. Дневное расписание было безнадежно расстроено. Когда мы наконец добрались домой в пять утра, Вульф приказал Фрицу забыть о завтраке до дальнейших указаний, а меня послал наверх в оранжерею оставить записку для Теодора о том, что он не появится в девять часов утра, а, возможно, и совсем.

В половине двенадцатого он позвонил по домашнему телефону и попросил Фрица принести ему поднос с четырьмя яйцами и десятью кусочками бекона вместо обычных двух и пяти, а немного позже часа раздался шум лифта, и затем послышались его шаги, направляющиеся к конторе.

Посмотрев почту, взглянув на настольный календарь и подписав три чека, которые я положил ему на стол, он взялся за меня.

– Прекрасная перспектива. Если иметь с ними дело поодиночке, то это может быть бесконечно. Ты сможешь собрать их всех здесь в шесть часов?

Я оставался спокоен. Я просто спросил:

– Кого всех?

– Тех женщин. Ты прекрасно знаешь.

Я все еще был спокоен.

– Мне кажется, что десяти из них было бы достаточно. Вы сами сказали, что две могут быть вычеркнуты.

– Мне нужны они все. Те двое могут помочь установить порядок, в котором подавались тарелки.

Я держался, я слишком мало спал, даже меньше, чем он, и я не был готов к шумной поре.

– У меня есть предложение, – сказал я, – я предлагаю отложить операцию до тех пор, пока ваши мозги не начнут снова работать. Посчитайте до пятисот – это может тоже помочь. Вы чертовски хорошо знаете, что они, все двенадцать, проведут этот день или в кабинете окружного прокурора, или принимая дома официальных представителей – по-видимому, большая часть из них – в кабинете окружного прокурора. И, наверно, они проведут там и вечер тоже. Вы хотите аспирину?

– Я хочу их, – прорычал он.

Я мог бы оставить ему самому труд приводить себя в нормальное состояние и подняться наверх вздремнуть, но все же он платит мне жалованье. Поэтому я взял лист бумаги, на котором кое-что напечатал, поднялся и передал его ему. В нем говорилось:

Пегги Чоут

Эллен Джаконо

Нора Ярет

Кэрол Эннис

Люси Морган

Фэри Фабер

ПРИКРЕПЛЕНЫ

Пайл

Вульф

Крайс

Шривер

Дарт

Хьюит

ОБСЛУЖИВАЛИ:

Вульф

Крайс

Шривер

Дарт

Хьюит никого

– Фэри Фабер исключается, – сказал я, – и я считаю что это не должна быть одни из пяти их, пусть даже Люси Морган и взяла последнюю тарелку. Возможно, как одна или две другие взяли тарелки после Пегги Чоут и обслужили людей, к которым они были прикреплены. Но кажется… – Я остановился, потому что он скомкал бумагу и выбросил ее в корзину для бумаг.

– Я их слышал, – прорычал он. – Мои способности, включая и память, не ухудшились. Меня просто вывели из терпения.

Для него это было как бы извинением и знаком того, что он начал приходить в себя. Но спустя несколько минут, когда зазвонил дверной звонок, и я, посмотрев в дверь, прозрачную с одной стороны, сказал ему, что это Кремер, и он велел принять его, и Кремер промаршировал в кабинет и нарочно устроил свою задницу в красном кожаном кресле и открыл рот, чтобы высказать невежливое замечание об умалчивании фактов, связанных с убийством, Вульф дал себе волю, и Кремер спросил его, какого черта он лезет в петлю, что было ново для меня, так как звучало несколько вульгарно для инспектора. Вероятно, он подхватил это от какого-нибудь хулигана.

Выведение Кремера из терпения оказалось благотворным делом для Вульфа. Он откинулся на спинку стула.

– Каждый что-то умалчивает, – сказал он мирно. – Или, по крайней мере, что-то упускает только потому, что включить все невозможно. В течение этих утомительных часов, около шести из них, я отвечал на все вопросы, то же самое и мистер Гудвин. Я действительно думал, что мы были полезны. Я думал, мы сдвинулись с места.

– Да. – Кремер не был благодарен. Его большое розовое лицо всегда было немного краснее нормального, но не от удовольствия, когда он убеждал Вульфа.

– Вы засвидетельствовали совершение убийства, но не уведомили.

– Это было не убийство, пока он не умер.

– Хорошо. Уголовное преступление. Вы не только не доложили об этом, вы…