Тайна пумы - Рекс Стаут

— Вероятно, как и мама. Потому на нее так подействовало то, что произошло с отцом. Но ее смерть ужаснее, чем гибель отца. Ты когда-нибудь пытался поставить себя на место человека, которому становится настолько невыносимо жить, что он решается на самое страшное: покончить с собой? Хоть когда-нибудь пытался? А ведь это случилось с моей мамой, моей родной, любимой мамой!

Их взгляды встретились, и оба отвели глаза.

Через некоторое время Делия снова заговорила:

— У меня тоже есть сестра, мужественная и веселая. Теперь она лишилась работы: Джексон уволил ее.

— Да неужели?! Когда?

— Вчера. В эту субботу у нее последний рабочий день. Просто уму непостижимо! Он разбогател благодаря усилиям нашего отца, который снабжал старателей всем необходимым в обмен на право получения доли от добытого золота. Разве не так?

— Думаю, ты права. Главная забота по поддержанию контактов с перспективными золотоискателями лежала на его плечах. За что же Джексон уволил Клару?

По его словам, он сделал это ради ее же пользы — дескать, в его фирме у Клары нет будущего. Обычная отговорка! Я собираюсь сходить к нему и выяснить, в чем, собственно, дело. На четыре часа у Клары назначена ознакомительная беседа в конторе Аттерсона, пока она будет там, я хочу поговорить с Джексоном. А ты не сходишь к нему вместе со мной?

— К Джексону?

— Да.

— И что же ты собираешься ему сказать?

— Хочу напомнить ему общеизвестные факты и объяснить, что он не может уволить Клару.

— Ему известны все твои факты, — покачал головой Пеллетт. — А поскольку он и Лем Саммис владеют фирмой, то Джексон имеет право в любой момент уволить любого из своих служащих, в том числе и Клару.

— Вопиющая несправедливость! Во всяком случае, у Джексона нет на это никаких оснований!

— С моральной точки зрения — да, но не с юридической. Закон на его стороне. С подобными аргументами к Дану Джексону лучше не соваться, если он уже принял решение. И мое присутствие вряд ли поможет. Я должен встретиться с ним сегодня по другому вопросу и, пользуясь случаем, поговорю о Кларе. Между прочим… уж не Джексона ли ты собралась застрелить?

Делия резко повернулась к дяде:

— Кто тебе сказал?

— Молодой партнер Фила Эскотта, Диллон, кажется, — нехотя ответил Куинби с кислой миной. — Он заходил ко мне и просил отговорить тебя от опасной затеи. По его мнению, у тебя вполне серьезные намерения. Но он не знает тебя так хорошо, как я. Револьвер у тебя в сумочке?

— Да.

— По словам Диллона, он когда-то принадлежал твоему отцу.

— Верно.

— И ты по-прежнему настроена воинственно?

— Да, — твердо ответила Делия; ее глаза горели тем же нестерпимым огнем, как и тогда, во время разговора с Марвином Хопплом. — Ты считаешь, что знаешь меня, дядя Куин?

— Уверен в этом. Я столько раз наблюдал за тобой в самых различных ситуациях. Диллон спросил меня, не думаю ли я, что ты прикидываешься, ломаешь комедию, и я ответил: не может быть. Никогда не замечал, чтобы ты откровенно фиглярничала.

Загнать себя в угол, подобно безрассудному старателю, лезущему в незнакомую старую шахту, — на это ты способна. Но, в отличие от заблудившегося золотоискателя, которому грозит голодная смерть в заброшенной штольне, все твои затруднения заключены в твоей собственной голове. Словно загипнотизированная, каждый раз сама себя вгоняя в транс.

Однако человек под гипнозом не в состоянии совершить преступление или вообще какой-нибудь акт насилия. Так и ты. Внушила себе, что тебе необходимо иметь револьвер в сумочке, купить патроны и нагнать страху на молодого адвоката, но, когда наступит момент нажать на спусковой крючок, у тебя сведет указательный палец, и он откажется повиноваться.

— Поживем — увидим, — ответила Делия спокойно, с едва уловимым металлом в голосе.

Куинби Пеллетт согласно кивнул:

— Потому-то тебе и удается порой вводить людей в заблуждение относительно серьезности твоих намерений: ты не кричишь, не размахиваешь руками, а просто и спокойно заявляешь о своих планах. Ты чаще убеждаешь глазами, чем языком. Представляю маленькое доказательство, что я действительно хорошо тебя знаю. Мне известно, кого ты собираешься убить.

— Ты уже сказал — Джексона.

— Это я так, для красного словца. На самом деле ты нацелилась на священника Руфуса Тоула.

Секунду Делия сидела неподвижно, не спуская с Пеллетта горящего взгляда, затем вскочила и, задыхаясь, крикнула:

— Ты… ты разболтал… ты разболтал!

— Успокойся и сядь.

— Ты все разболтал Таил еру Диллону… — не унималась Делия.

— Я назвал это имя только тебе, и никому больше. Когда несчастья обрушились на нашу семью, сплетни и пересуды достаточно долго занимали первые страницы газет, и я не собираюсь вновь выставляться на всеобщее обозрение.

— Откуда тебе известно?..

— Что ты нацелилась на Тоула? — Пеллетт лишь пожал плечами. — Кто еще мог претендовать на роль твоей мишени? Я ведь тоже замечал, что происходило с твоей матерью за два месяца до смерти. Может, меньше, чем ты, но вполне достаточно, чтобы во всем разобраться. Я прекрасно понимал, что творилось в твоей бедной головке, почему ты настояла на своем, не позволив Тоулу совершить заупокойную службу.

Правда, я не думал, что дело дойдет до покупки патронов, но я видел, как в тебе зрело намерение осуществить возмездие. Когда же Диллон пришел ко мне и рассказал о том, что с тобой происходит, я ни секунды не сомневался, о ком идет речь.

— Ты не намекнул Диллону о своих предположениях? — спросила Делия, нисколько не смягчившись.

— Нет. Только пообещал при первой же возможности поговорить с тобой.

— Ну что же, ты выполнил свое обещание.

Наклонившись, Делия подобрала шляпку и сумочку и направилась к двери.

Куинби Пеллетт, не поднимаясь, воскликнул с отчаянием в голосе:

— Черт возьми, Делия, постой! Я ведь только сказал…

Но девушка уже вышла. С минуту Пеллетт сидел, не сводя глаз с закрывшейся за ней двери и покачивая головой, потом достал из кармана носовой платок и стал снова вытирать вспотевшее лицо.