Мой ответ - нет - Уилки Коллинз

Албан Моррис, которого увидела Франсина, не довольствовался тем, что ушел в другую часть сада. Он направился дальше, к тропинке через поля, которая вела на большую дорогу и железнодорожную станцию.

Учитель рисования пансиона мисс Лед находился в таком нервном состоянии, которое ищет облегчение в быстром движении. Общественное мнение (особенно между женщинами) давно решило, что его обращение оскорбительно, а характер неизлечимо дурной. Мужчины, проходившие мимо него на тропинке, неохотно желали ему «доброго утра». Женщины не обращали на него внимания за исключением молодой и лукавой женщины, которая, видя, что он идет очень скоро к железной дороге, закричала ему в след:

— Не торопитесь, сэр! Вы еще поспеете к лондонскому поезду.

К ее удивлению, он вдруг остановился. Его репутация грубияна была так известна, что женщина отошла на безопасное расстояние, прежде чем решилась взглянуть на него опять. Он не обращал на нее внимания — он как будто что-то соображал. Шаловливая молодая женщина оказала услугу — она подсказала ему мысль.

«Не поехать ли мне в Лондон? — подумал он. — Почему же и нет? Школа закрывается на каникулы, и она уезжает так же как и все».

Он оглянулся на школу.

«Если я вернусь проститься с Эмили, она не покажется мне, и расстанется со мною в последнюю минуту как чужая. После моей опытности в женщинах, опять влюбиться — влюбиться в девушку, которая по летам может быть моею дочерью, — какой я дурак, какой чистейший, униженный дурак!»

Горячие слезы выступили на его глазах, он свирепо отер их и пошел быстрее, решившись тотчас уложить вещи в своей деревенской квартире и уехать следующим поездом.

В том месте, где тропинка выходила на дорогу, он остановился во второй раз.

Причиной опять была особа женского пола — но на этот раз жалкая девочка, плакавшая над разбитой кружкой.

Албан Моррис посмотрел на девочку с угрюмой улыбкой.

— Ты разбила кружку? — спросил он.

— И пролила пиво отца, — ответила девочка.

Ее слабое маленькое тело дрожало от страха.

— Мать прибьет меня, когда я вернусь домой, — всхлипнула она.

— А что делает мать, когда ты приносишь кружку целой? — спросил Албан.

— Дает мне хлеба с маслом.

— Очень хорошо. Теперь выслушай меня. Мать опять даст тебе на этот раз хлеба с маслом.

Девочка вытаращила на него глаза, слезы висели еще на ее ресницах. Он продолжал говорить с нею по-прежнему серьезно.

— Ты поняла, что я сейчас сказал тебе?

— Да, сэр.

— Есть у тебя носовой платок?

— Нет, сэр.

— Так вытри себе глаза моим.

Одной рукой он бросил ей свой платок, а другой поднял черепок разбитой кружки.

— Это годится для рисунка, — сказал он себе.

Девочка ободрилась и вытерлась платком. Инстинкт, никогда не обманывающий, сказал этому маленькому существу, что она нашла друга. В серьезном молчании отдала она носовой платок. Албан взял ее на руки.

— Глазки твои опять сухи, а личико приятно видеть, — сказал он. — Хочешь поцеловать меня?

Девочка охотно чмокнула его.

— Теперь пойдем и купим другую кружку.

Ее красные круглые глазки широко раскрылись от страха.

— А деньги-то у вас есть? — спросила она.

Албан похлопал себя по карману.

— Да, есть, — ответил он.

— Вот это хорошо, — сказала девочка, — пойдемте.

Они пошли рука об руку в деревню, купили новую кружку и налили ее пивом. Отец девочки работал на дальнем конце полей, там, где рыли канаву. Албан нес кружку до тех пор, пока они не увидали работника.

— Теперь недалеко идти, — сказал он. — Смотри не урони опять. Что еще?

— Я боюсь.

— Чего?

— О, дайте мне кружку.

Она почти вырвала ее из его рук. Если она пропустит драгоценные минуты, ее прибьют у канавы. Торопясь к своему суровому отцу, девочка тем не менее вспомнила законы вежливости, которым учат в школе, она присела и сказала:

— Благодарю вас, сэр.

Албан посмотрел ей вслед и вздохнул.

— Какая жалость, что из нее выйдет женщина! — сказал он.

Приключение с разбитой кружкой замедлило более чем на полчаса возвращение в квартиру. Когда он вышел опять на дорогу, дешевый поезд с Севера остановился у станции. Он слышал звонок.

Одна из пассажирок, судя по дорожному мешку, который она несла, не остановилась в деревне. Это была маленькая, сухощавая живая женщина — она была одета в яркие цвета и с самым отвратительным безвкусием. Будучи, вероятно, близорукой, она прищурила глаза, и в углах их были заметны хитрые морщинки. Несмотря на свою наружность, она явно не хотела признавать ход времени. Волосы ее были выкрашены, шляпка сидела на затылке и украшалась ярким пером. Она шла легкими, подпрыгивающими шагами и щеголевато держала голову. Ее манера, как и одежда, говорили: «Все равно, сколько бы я ни прожила, я намерена остаться молодой и очаровательной до конца своей жизни». К удивлению Албана, она остановилась и заговорила с ним.