Инстинкт мести - Надежда Черкасова

Очнулась Ася только в больнице. Невыносимая жажда сушила губы, грудь стягивала тугая повязка крест-накрест: неужели из-за нее Асе так трудно дышать? Мать сидела рядом и держала Асю за руку.

– Асенька, солнышко, наконец ты очнулась. – На глазах ее выступили слезы. Она смотрела на бледное осунувшееся лицо дочери и плакала от радости.

«Ну почему надо непременно плакать? – думала Ася. – Лучше бы ты улыбалась, и мне было бы легче. Терпеть не могу, когда кто-то плачет. И так тошно на душе». К боли в груди присоединились тревога и беспокойство. Теперь-то что переживать, осталась жива – и ладно. Но чувство непонятного страха уже охватило Асю, и она попыталась оглядеть себя, но под простыней вряд ли что можно разглядеть. «И чего ревет? Может, у меня что-то отрезали и теперь я калека?»

– Третий день без сознания, – говорила, всхлипывая, мать. – Ты много крови потеряла.

Она нажала на кнопку звонка. В палату тут же заглянула медсестра и, увидев, что пациентка пришла в себя, побежала за доктором.

– Пить, – попросила Ася.

– Да-да, солнышко.

Мать сунула конец гибкой трубки в бутылку с водой, другой – Асе в рот. Та сделала глоток.

В палату важно вплыл, словно корабль, импозантный доктор, заполнив собой чуть не половину свободного пространства. Мать вскочила, уступая ему место возле Аси.

– Вот мы уже и в себя пришли. И как мы себя чувствуем? – ласково спросил доктор, разглядывая худенькую Асю, словно диковинку. Проверил пульс, измерил давление. – М-м-да-а! Напугали же вы нас, однако. Должен сказать, деточка, что вам несказанно повезло. С такими ранениями практически не выживают. Хорошо, что пуля прошла навылет. Кости целы, хоть и слегка задеты, но не раздроблены. Крупные сосуды в порядке. Вот только сердечко пришлось малость подлатать.

– Я ранена в сердце?! – Ася почувствовала, что ей не хватает воздуха. – Мне трудно дышать.

– Крепитесь, деточка, это постепенно пройдет. А пока я вам немного приоткрою окно. – Он поднялся и распахнул окно настежь.

Ася вздохнула полной грудью, и даже голова закружилась.

– Погода-то, погода какая чудная. Вам непременно нужно поскорее выздороветь, чтобы насладиться ею. – Он снова подсел к Асе. – Как ваше сердечко – не болит?

– Не знаю. Болит вся грудь.

– Сейчас сестричка вам сделает обезболивающее, и вам сразу полегчает. Затем продолжим лечение.

– Долго мне здесь лежать?

– Вы куда-то торопитесь? Нет, деточка, уже остановитесь. Иначе второго такого счастливого случая вам судьба не подарит. Теперь вам придется беречь себя. И тратить свою жизнь только на радость и счастье. В общем, раз остались живы, праздновать вам теперь два дня рождения. Будем надеяться, что заживление пройдет нормально, и вы быстро пойдете на поправку… А с вами следователь Ростоцкий хотел поговорить. Я сказал ему, что он сможет встретиться с вами только через неделю, не ранее. Впрочем, это касается и всех остальных.

Доктор строго взглянул на посетительницу.

– Делаю исключение только для вашей матушки. Если она, конечно, будет улыбаться от радости, а не плакать.

Он снова перевел взгляд на Асю.

– Я сегодня дежурю, так что буду к вам регулярно заглядывать. И вы сами зовите, если что. А вам, голубушка, – повернулся врач к матери, услышав, как та всхлипнула, – тоже лучше пойти отдохнуть. Теперь нашей пациентке показаны только положительные эмоции. Но уж никак не слезы. Даю вам еще минуту, не больше.

Врач так же важно выплыл, в палате снова стало просторно. Вошла медсестра и, сделав Асе укол, удалилась. Боль притупилась. Да и чувство страха поулеглось, наблюдая за Асей где-то неподалеку и готовясь в любой момент снова наброситься на нее.

– Асенька, ты же, наверное, голодна. Я к тебе завтра с утра приду, чего-нибудь домашнего принесу.

В палату снова вошла медсестра, на этот раз с капельницей.

– Прощаемся. Сейчас пациентка все равно уснет. А завтра приходите только после тихого часа. С утра перевязка, обследование, процедуры, затем обязательный послеобеденный сон.

– Но вы же собираетесь капельницу ставить. Можно, я пока рядом посижу? Надо же следить за тем, чтобы…

– Нет, – с металлом в голосе возразила медсестра. – Вам лучше уйти. Пациентке нужен полный покой. Я сама посижу с ней рядом и послежу за капельницей.