Дочь Афродиты - Филипп Ванденберг

— Ты правильно поступил. Я тоже терпеть не могу этого работорговца. Хоть Панионий и поставляет лучших евнухов, но он вымогатель. У него самые высокие цены в Ионии.

Дафна почувствовала на себе колючий взгляд Артемисии и вздрогнула. Как она ненавидела эту женщину! Она напоминала ей портовую проститутку.

Будто угадав мысли Дафны, Артемисия сказала:

— Говорят, ты соблазнила на Хиосе рыбака, чтобы бежать в Аттику?

— Я гречанка, — ответила Дафна.

— Ты рабыня великого царя! Ты его добыча. Тебя воспитали как проститутку, и ты будешь служить наградой лучшим солдатам.

Дафна едва сдержала свою ярость.

— Я гетера, и меня уважают не меньше, чем тебя.

— Ты проститутка, и только.

— Проститутки предлагают себя мужчинам. Я этого никогда не делала. В отличие от тебя.

Артемисия схватила амфору и швырнула ее в Дафну. Та увернулась, и амфора, попав в плечо Ксеркса, упала на пол и разбилась.

Царь рассвирепел. Стуча кулаками в грудь, он заорал, указывая на Артемисию:

— Уберите ее отсюда! Я не хочу ее больше видеть!

Хилиарх схватил Артемисию за руку и потащил из зала.

Обернувшись, она крикнула царю:

— Я сражалась за тебя не хуже мужчин! И это твоя благодарность?

Приближенные ошеломленно переглядывались. Не говоря ни слова, они удалились. Ксеркс, Дафна и евнух остались одни.

— Ты не только красива, дитя мое, — заметил царь. — Ты умна и осмотрительна.

Дафна молчала, опустив глаза. Его комплименты были ей неприятны.

— По-моему, она достойна того, чтобы стать главной в моем гареме. Как ты считаешь, Гермонтим?

Тот посмотрел на Дафну, потом на царя и ответил:

— Конечно, если ты так считаешь, мой повелитель!

Дафна подняла голову, смело посмотрела Ксерксу в глаза и сказала:

— Царь царей! Я твоя рабыня. Можешь делать со мной что хочешь. Можешь высечь, отдать солдатам в качестве награды, пользоваться мною для удовлетворения твоих желаний. Но ты не сможешь заставить меня проявлять какие-то чувства. Я буду холодна, как мраморная статуя.

— Это я уже слышал в лагере, — раздраженно заметил царь.

— И с тех пор ничего не изменилось!

— Я думаю, изменилось! — На лице царя появилась коварная улыбка. Он позвал хилиарха и прошептал ему что-то на ухо. Тот презрительно посмотрел на Дафну и ушел.

В мрачном зале было душно. Из окон на потолке на темные узорчатые ковры падали лучи солнца. И вдруг в этих лучах появился Сикиннос, друг Фемистокла.

— Ты здесь? — Дафна сделала несколько шагов к Сикинносу, будто хотела убедиться, что это не мираж. Сикиннос улыбнулся, и они обнялись.

Она хотела спросить о Фемистокле, но не решалась. «Почему Сикиннос здесь? Может, это ловушка? Что за спектакль здесь разыгрывается?» — лихорадочно думала Дафна.

— Я вижу, вы знакомы, — язвительно заметил царь. — Сикиннос привез послание от Фемистокла. Тот просит убежища у меня, великого царя.

— Я в это никогда не поверю! — крикнула гетера. — Фемистокл любит свою родную Элладу и никогда ее не предаст!

— Перед лицом смерти люди предают своих богов, отцов и детей. Не говоря уж о родине.

— Скажи, что это неправда! — воскликнула Дафна, обращаясь к Сикинносу. — Фемистокл не предатель.

Сикиннос смущенно смотрел в пол, будто стыдился признаться, что царь прав.

— Греки отправили Фемистокла в ссылку голосованием на табличках. Я поехал с ним на Аргос. Но и там его не пощадила судьба. Спартанцы обвинили полководца в заговоре. Леобот, сын Алкмея из Агрилы, выдал, с какой миссией я был послан к великому царю. Фемистокла никто не поддержал. Боясь, что жители Аргоса выдадут нас, мы бежали на Керкиру. Великий царь — наша последняя надежда.

— Что за народ! — Дафна негодовала. — Ссылают своих лучших людей!

— Теперь ты, гетера, должна положить конец скитаниям Фемистокла, — сказал царь.

— Я?

— Конечно, ты. Разумеется, если я дам согласие. Иначе ему сразу отрубят голову, как только он ступит на нашу землю. Он мой враг. Он победил меня под Саламином. За его голову назначена награда в двести талантов.

Дафна с мольбой посмотрела на царя и упала к его ногам.

— О великий царь! Я прошу тебя предоставить убежище афинянину Фемистоклу.

Ксеркс наслаждался победой. Наконец эта своенравная гетера у его ног. Выпятив губу, он сказал:

— Твое желание — видеть Фемистокла. Мое желание — спать с гетерой. Но не со статуей, а с женщиной, которая известна своим горячим нравом.

Сикиннос и Гермонтим, пораженные происходящим, не могли оторвать глаз от Дафны. Тем временем гетера встала, пронзительно посмотрела на царя и расстегнула хитон. Легкая ткань скользнула на пол, и теперь женщина стояла перед царем нагая, как Афродита.

Конечно, Дафна его ненавидела, и если бы утром ей сказали, что сегодня она будет спать с царем, то просто рассмеялась бы. Но сейчас, повинуясь необъяснимой силе своего чувства к единственному мужчине, она сумела подавить в себе отвращение. Внешность мужчины, стоявшего перед ней, вдруг стала меняться. Кустистые брови казались ровными и красиво изогнутыми. Нос стал маленьким, благородной формы. Губы напоминали губы грека. Перед ней стоял Фемистокл, ее любимый. Она опустилась на колени и прикоснулась к золотым застежкам на его одежде…

После долгих скитаний Фемистокл прибыл в порт Кимы в Азии. Он добирался через Македонию, добывая еду на рынках и ночуя в хижинах пастухов. В Пидне один купец согласился отвезти его в Азию за полталанта. Через какое-то время Фемистокл и Сикиннос наконец обнялись, не стесняясь своих слез.

— Три недели я встречал каждый корабль, — сказал Сикиннос. — Боялся, что с тобой что-то случится…

— Ты слышал что-нибудь про Дафну?

— Дафна в гареме царя.

— В гареме? — Фемистокл долго размышлял над услышанным. Дафна в гареме! Но она жива! И он жив! Он будет бороться за нее, чего бы это ни стоило! Он готов пожертвовать жизнью ради этой женщины!

— Царь дает мне убежище?

— Ксеркс непредсказуем. Сегодня он скажет «да», а завтра — «нет».

Фемистокл с опаской посмотрел по сторонам.

— Тогда меня никто не должен узнать?

— Говорят, награда за твою голову — двести талантов. Нам нужно торопиться в Сарды, чтобы ты предстал перед царем. Сейчас он настроен мирно.

Фемистоклу стало больно. Он победил великого царя, а теперь должен просить пощады, как последний раб.

— Тебя не узнают. Я нанял такую повозку, в каких возят женщин. А женщин тут строго охраняют. Никто не посмеет заглянуть к тебе.