Седьмой уровень - Миюки Миябэ

Эцуко сидела, обхватив руками колени. Она была в полной растерянности.

— Он действительно шел за мной?

— Никаких сомнений. Вы не знаете, кто это мог быть?

— Даже не представляю.

Андо вздохнул с заметным облегчением.

— Отлично. Значит, не ваш приятель.

— Если б это был мой приятель, он бы не стал за мной красться. Ему и правда около сорока?

— Да.

— Не старше? Случаем, не плешивый?

Наверно Ёсио, подумала она. Может, хотел подшутить. С него станется.

Но Андо тотчас разрушил ее гипотезу.

— Я хорошо его запомнил. Совсем не плешивый, худой, довольно красивый. Я, хоть лоб расшиби, таким никогда не стану.

Эцуко рассеянно помешивала соломинкой крем-соду. Не очень-то приятно, когда за тобой следят.

— Кто же это мог быть?

— Вот и Мисао сказала то же самое — кто же это такой? Тогда мы — стыдно признаться — пошли за вами.

— Вы тоже пошли за мной?

Андо почесал затылок.

— Да. Оставили мотоцикл и пошли пехом. Прохожих было много, несколько раз едва не потеряли вас из виду. Через какое-то время вы вместе со своей спутницей зашли в кафе. Не помните?

Эцуко задумалась. Это было месяц назад, сразу и не вспомнишь. Но, действительно, недалеко от станции метро есть кафе, куда служащие «Неверленда» нередко заходят выпить чашечку кофе.

— Может и заходила, — сказала она неуверенно.

— Все было именно так. Мужчина тоже зашел в кафе и сел у стойки с таким расчетом, чтобы вас видеть. Мисао забеспокоилась. «Странно, говорит, тебе не кажется? Если бы он был ее приятель, он бы ее окликнул». Я согласился. Тогда она говорит: «Я думаю, он один из тех, кто звонит в «Неверленд». Ему стало недостаточно телефонных разговоров, и он решил встретиться». Я возразил, что в таком случае, он бы сразу с вами заговорил. Но, сказать по правде, нам показалось, что мужчина и впрямь несколько раз порывался к вам обратиться. Но так и не решился. Только смотрел, не отрываясь, издали. Тут Мисао попросила меня сходить за мотоциклом. «Зачем?» — удивился я. Но она сказала, что хочет проследить, куда мужчина направится после. Не исключено, что сядет в машину, поэтому мотоцикл может пригодиться.

Андо заговорил оправдывающимся тоном:

— С ее стороны это не было пустым любопытством. Она беспокоилась за вас. Разве не странно, что какой-то человек за вами следит? Мисао решила выяснить, кто он такой.

— Я ее не осуждаю. Уверена, она руководствовалась именно этими соображениями.

Еще одно свидетельство того, с какой симпатией Мисао к ней относилась.

Эцуко, разумеется, не помнила, но по словам Андо, она провела почти сорок минут в кафе, после чего, купив пирожные, вышла на улицу. Затем, никуда не заходя, спустилась в метро…

— Подозрительный мужчина шел за вами до самого входа в метро. Но когда вы начали спускаться по лестнице, остановился и, казалось, о чем-то задумался, однако в конце концов последовал за вами. Мы пошли за ним.

— Он вас заметил?

— Нет. Вряд ли он мог предполагать, что кто-то за ним следит.

Как правило, возвращаясь с работы, Эцуко проходила через метро на примыкающую железнодорожную станцию «Токио». Оттуда по прямой идет скоростной поезд до ее дома.

Мужчина не стал далее преследовать Эцуко и перешел на кольцевую линию. Мисао и Андо сели с ним в один вагон и вышли в Синдзюку.

— Так куда же он направлялся?

Андо махнул рукой в сторону севера.

— Небольшая больница под названием Клиника Сакаки. Это все, что написано на табличке у входа. Расспросив местных жителей, мы выяснили, что клиника — психиатрическая.

Психиатрическая? Эцуко растерялась от избытка нахлынувшей информации.

— На этом ваша слежка закончилась?

— Нет, не совсем, — Андо утер пот. — Мисао была заинтригована тем, что мужчина отправился к психиатру. «Что с ним? — не унималась она. — Кто он такой?» Существует же такое предубеждение: стоит человеку обратиться к врачу-психиатру, его сразу начинают подозревать бог знает в чем. У моего папаши тоже был стресс, он отказывался ходить на работу. Врач, к которому он обратился, оказался очень хорошим человеком. Он говорил, что никто не застрахован от нервного расстройства, в этом случае надо непременно обращаться к психиатру, как мы обращаемся к обычному терапевту. Стыдиться нечего, да и не так страшно, как у зубного.