Холоднее войны - Чарльз Камминг

Зена ушла без малого в семь. Клекнер, который только притворялся, что спит, тут же вскочил, взглянул на часы и отправился в ванную. Выйдя оттуда, он лег на пол и пятьдесят раз быстро отжался. За этим последовала серия упражнений для пресса и укрепления мышц ног, для чего ему пришлось сесть и прислониться к стене. Все это Том наблюдал еще в Стамбуле, но Хэролд видел ежедневный ритуал красоты Абакуса в первый раз.

– Я чувствовал, что забыл что-то сделать, когда проснулся сегодня утром, – пожаловался он.

– Я тоже, – согласился Том. Ему удалось поспать часа три на матрасе в офисе. Он похлопал себя по животу и отправился на кухню.

В восемь часов Клекнер ел полезный завтрак в ресторане отеля – мюсли, фрукты, йогурт, – пока Олдрич наблюдал за ним со второго этажа. Восемь сотрудников наружки были рассеяны по окрестностям – один с Олдричем, еще двое в арендованном в Addison Lee «рено» с Джезом, трое на ногах в Найтсбридже. Эльза получила доступ к Wi-Fi в номере Клекнера и к его турецкому мобильному, но по купленной в Хитроу симке новостей пока не было. В информации по поездке, что имелась у Тома, не было ни намека о планах Клекнера на предстоящий день, и Чейтеру в Стамбул он тоже не звонил. Всеми своими внутренностями Том чувствовал, что сегодня американец попытается уйти от хвоста.

После девяти пятнадцати ему доложили, что Клекнер вышел из отеля и пешком идет на запад – в направлении Harrods. На нем были бейсболка и три слоя одежды, включая черную куртку, которую можно было снять в любой момент и таким образом легко и эффективно изменить внешний вид. Том, руководивший всем с Редан-Плейс, приказал Джезу немедленно перебазироваться в универмаг и поставить туда еще двух сотрудников – одного в западный угол, другого в отдел продуктов. Еще двоих послали вперед, в Harvey Nichols.

Первые признаки того, что Абакус хочет уйти от возможной слежки появились довольно скоро: не дойдя метров ста до Harrods, он свернул на юг, на Бичем-Плейс. На Уролтон-стрит он опять повернул направо, возвратившись, таким образом, к Rembrandt Hotel. Том вытащил офицеров из универмага и вернул их с Джезом в «рено». Олдрич, который мотался в своем кебе в окрестностях Терлоу-Плейс, принял Абакуса на Дрейкотт-авеню и проводил его до самой Пелхэм-стрит. Кэрол, в спортивных шортах, кроссовках и наушниках, через которые к ней поступали указания Тома, побежала на запад вдоль Саут-Террэйс, параллельно Абакусу, а потом перехватила его, когда он дошел до станции метро в Южном Кенсингтоне.

– Он собирается спуститься в метро, – объявил Том и совсем не удивился, когда Олдрич сообщил ему, что объект разговаривает по телефону, стоя в пешеходной зоне неподалеку от станции.

– Мы можем его слышать? – спросил Том у Эльзы.

Эльза была подключена к «блэкберри» Клекнера, но сейчас она покачала головой. Либо он использовал новую симку, либо просто болтал в молчащую трубку всякий вздор, незаметно поглядывая по сторонам. Повторяющиеся лица? Что-то подозрительное? Что-то не на месте? Райан прекрасно знал все эти трюки. А Джавад Мохсин практически жил с ним уже шесть недель…

– Похоже, он делает медленный разворот на триста шестьдесят градусов, – отрапортовал Олдрич. Это подтверждало гипотезу Тома – Клекнер остановился, чтобы оценить обстановку. – Теперь идет к поездам.

Кэрол за ним последовать не могла – она была в одежде для пробежки. Вместо нее за Абакусом пошли Олдрич и двое других сотрудников. Метро. Самое худшее место для наружного наблюдения. Никакой коммуникации из подземки – разве что изредка прорвется СМС, если возникнет хоть малейший сигнал или сотрудник чудом попадет в зону бесплатного Wi-Fi Virgin. Все остальное время Тому оставалось только мерить шагами офис и ждать, стараясь при этом выглядеть спокойным и собранным, чтобы передать это ощущение Эльзе и Хэролду, в то время как внутри у него все сжималось от напряжения. Раньше, в молодые годы, Тому даже нравилось это чувство – адреналин, кипящий в крови, высокие ставки, риск. Но Клекнер был слишком важной птицей, а его грехи – слишком серьезными, и поэтому в данный момент Том испытывал только острое желание не облажаться и передать подонка правосудию. Он подумал о Рэйчел, о ее погибшем отце и о том, с каким удовольствием он вручил бы ей голову Клекнера на блюде. Если лондонская миссия провалится – а Том осознавал, что вероятность потерять Абакуса за эти пять дней и так и не идентифицировать его куратора огромна, – ему предстояло вернуться в Стамбул и недели, а может, и месяцы ждать еще одной такой возможности. На случай неудачи, как они и условились с Амелией, у Тома был план подменять секретную информацию, которую Абакус закладывал в старый футбольный мяч на Бююкада, ерундой. Но это означало позволить Клекнеру заниматься своей подрывной деятельностью и дальше и почти наверняка потребовало бы содействия со стороны ЦРУ. Тогда Джим Чейтер занял бы в операции главное место и вытеснил из нее Тома.

Эльза вдруг замахала рукой, постукивая другой по наушнику.

– Сообщение от Нины. Линия Пиккадилли. Станция «Гайд-Парк-Корнер».

Нина была одной из двух наружников, спустившихся за Клекнером в метро. Она была маленькая и слегка косоглазая, а на передних зубах у нее были скобки, в которых постоянно застревали остатки еды. Том видел ее всего один раз и сразу же испытал к ней неприязнь.

– Он выходит?

Эльза пожала плечами.

Только через двадцать минут поступила новая информация.

– Босс?

На сей раз это был Олдрич.

– Дэнни. Доложи обстановку.

– Он ходит кругами. Я проводил его до «Грин-Парк». Он то входит, то выходит. Проехал еще одну остановку до «Пиккадилли». Потом направился на север, к «Оксфорд-Серкус».

– Сейчас ты у него на хвосте?

– Да. Присматриваю за ним. Но потихоньку.

– Где Нина? Куда она делась?

– Х… знает.

Том тоже выругался. Однако у него осталась хотя бы одна пара глаз – Олдрич. И то радость.

– Где ты?

– Hyde Park Hotel.

Возможное место встречи с куратором? Почти наверняка нет. Слишком очевидно. И слишком рано он счел, что уже в безопасности. Офицер с такой подготовкой, как Клекнер, уходил бы от наружки минимум часа два, прежде чем пойти на риск. Hyde Park Hotel – это, должно быть, очередной пункт в запланированном маршруте.

– Видишь его?

– Это невозможно. Он меня срисует.