Сын - Ю Несбе

Когда утром в понедельник, в восемь ноль восемь, Симон вышел из лифта и зашагал в отдел по расследованию убийств, он думал о трех вещах. О том, что Эльсе стояла в ванной и лила воду в глаза, не зная, что Симон находится в спальне и видит ее. О том, что он дал Кари слишком большое задание на воскресенье. И о том, что он ненавидит открытые офисные пространства, особенно после того, как друг Эльсе, архитектор, рассказал ему, что представление о том, будто открытое офисное пространство экономит место, – это миф: из-за стоящего в нем шума необходимо строить столько переговорных комнат и буферных зон, что игра не стоит свеч.

Он подошел к столу Кари.

– Рано на месте, – отметил он.

На него посмотрела слегка помятая, еще сонная физиономия.

– И вам доброго утра, Симон Кефас.

– Благодарю покорно. Нашла что-нибудь?

Кари откинулась на спинку стула. Симону показалось, что даже во время зевания на ее лице проскальзывает удовлетворение.

– Во-первых, связь между Иверсенами и Фаррисеном. Здесь ничего. Во-вторых, приговоры Сонни Лофтхуса и, возможно, другие подозреваемые. В общем, Лофтхус был осужден за убийство неопознанной, вероятно вьетнамской, девушки, которая умерла от передозировки. Полиция сначала подозревала Калле Фаррисена. Но Лофтхус отсидел и за другое убийство. За убийство Оливера Йовича, торговца наркотиками, косовского серба, который собирался было пробиться на рынок, да был найден в Стенс-парке с бутылкой колы в горле.

Симон сморщился:

– Сонная артерия?

– Нет, не так. Бутылку колы вогнали ему в глотку.

– В глотку?

– Горлышком вперед. Так легче скользит. Вогнали целиком, так что донышко касалось задней стенки зубов.

– Откуда ты знаешь…

– Видела фотографии. В наркоотделе сначала считали, что это внутреннее послание, которое должно было рассказать потенциальным конкурентам, что с ними случится, если они попытаются откусить слишком большой кусок рынка колы. – Она подняла глаза на Симона и добавила: – Кола – это кокаин.

– Спасибо, я знаком с терминологией.

– Началось расследование, но оно ни к чему не привело. Дело не закрыли, но расследование практически не продвигалось, пока Сонни Лофтхуса не арестовали за убийство азиатской девушки. Одновременно он сознался в убийстве Йовича. В протоколе допроса записано, что они с Йовичем встретились в парке, чтобы разобраться с долгом, у Лофтхуса не хватило денег, а Йович стал угрожать ему пистолетом. Тогда Лофтхус набросился на него и повалил на землю. Полиции показалось, что это звучит убедительно, особенно учитывая, что Лофтхус раньше занимался борьбой.

– Хм.

– Интересно, что полиции удалось снять с бутылки отпечаток пальца.

– И?

– И он не принадлежал Лофтхусу.

Симон кивнул:

– И как Лофтхус это объяснил?

– Сказал, что вынул бутылку из урны поблизости. Что торчки вроде него всегда так поступают.

– И?

– Торчки не собирают пустые бутылки. Чтобы таким образом набрать денег на дозу, требуется очень много времени. А в протоколе написано, что отпечаток большого пальца сняли с донышка бутылки.

Симон понял, куда она клонит, но не хотел все испортить, опередив ее.

– Я хочу сказать, кто оставляет отпечаток пальца на дне бутылки, когда пьет? А вот когда ты запихиваешь бутылку в глотку кому-нибудь…

– И ты считаешь, что в тот раз полиция не подумала об этом?

Кари пожала плечами:

– Я думаю, что полиция не отдает приоритет делам о том, как наркоторговцы убивают друг друга. Они пробили отпечатки по базе, но не нашли соответствий. Так что когда вдобавок у них появилось признание по делу, которое давно лежало без движения…

– Они с поклоном поблагодарили, поставили на дело печать «раскрыто» и стали двигаться дальше?

– Ну, вы ведь так работаете, правда?