Плоть и кровь - Иэн Рэнкин

Ребус заказал себе номер в маленькой гостинице в Брантсфилде. Он был знаком с ночным портье и сначала позвонил — узнать, есть ли у них места.

— Вам повезло — есть номер на одного.

— А что это у вас не аншлаг?

— Старик, который снимал номер, — он приезжал на фестиваль много лет подряд — умер вчера днем от удара.

— Ну и ну.

— Вы не суеверны?

— Ну, если других номеров все равно нет, то несуеверен.

Он поднялся по лестнице на уровень улицы и оглянулся. Никого не увидев, он дал знак Пейшенс, чтобы она поднималась к нему. При ней были две сумки. В руках у Ребуса — ее маленький чемодан. Они сложили все это в багажник ее машины и торопливо обнялись.

— Я тебе позвоню, — сказал он. — Не пытайся связаться со мной.

— Джон…

— Пейшенс, прошу тебя, доверься мне хотя бы в этом.

Он проводил взглядом ее отъезжающую машину, потом побродил немного по улице, чтобы убедиться, что никто за ней не поехал. Хотя, конечно, абсолютной уверенности у него не было. Они вполне могли перехватить ее на Куинсферри-роуд. Кафферти не остановится перед тем, чтобы использовать ее или кого угодно, лишь бы добраться до Ребуса. Он спустился в квартиру за сумкой, запер дверь и направился к собственной машине. По пути остановился у соседской двери и сунул в почтовый ящик конверт. Внутри были ключи и инструкции — как кормить кота Душку, безымянного попугая и золотых рыбок Пейшенс.

Было раннее утро, хвост на пустынной улице он заметил бы сразу, но на всякий случай все равно ехал задворками. Некогда большой семейный дом превратился в небольшую семейную гостиницу. Перед входом, где когда-то садик отделял дом от тротуара, теперь была асфальтовая парковочная площадка на шесть машин. Но Ребус объехал дом сзади и припарковался там, где ставил свои машины персонал гостиницы. Монти, ночной портье, впустил его через заднюю дверь и провел прямо в его номер на верхнем этаже. Подниматься нужно было по страшно скрипучей лестнице. Непрошеный гость не смог бы пробраться к нему, не известив о своем появлении его самого и всех местных древоточцев.

Ребус лежал и думал о том, что, ложась на кровать мертвеца, ты вроде как перевоплощаешься в того человека, каким он был при жизни. И он стал думать о Кафферти. Ребус понимал, что прибегает к полумерам. Трудно ли будет для Кафферти обнаружить его? Отправить несколько человек на Феттс и Сент-Леонардс, в несколько известных пабов, и к концу дня Ребус окажется у гангстера в руках. Что ж, так он, по крайней мере, не будет подставлять под удар Пейшенс, ее дом или дом своих друзей.

Разве не так же поступают самоубийцы — уезжают в гостиницу, чтобы избавить от потрясения семью и друзей? Он, конечно, мог отправиться домой, в свою квартиру в Марчмонте, но там все еще было полно студентов, оставшихся на летние заработки в Эдинбурге. Он любил своих постояльцев и не хотел, чтобы они сталкивались с Кафферти. Да что говорить — он не хотел, чтобы с Кафферти сталкивался и Монти, ночной портье.

«Он не по мою душу явился», — все время напоминал он себе.

Он лежал в кровати, подсунув руки под голову и уставясь в потолок. Возле кровати стояли часы с радиоприемником, и Ребус включил его, чтобы послушать новости. Полиция продолжала поиски Морриса Джеральда Кафферти. «Он не по мою душу явился», — повторил Ребус. Но в известном смысле Кафферти явился и по его душу. Кафферти знал, что Ребус — его главный шанс найти убийц. По радио передали короткое сообщение о теле, найденном в «Быстром шланге», но без всяких кошмарных подробностей. Пока без подробностей.

Прослушав новости, он помылся и вышел на улицу. Остановил такси, назвал адрес на Сент-Леонардс. Водитель тут же выключил счетчик.

— За счет заведения, — сказал он.

Ребус кивнул и откинулся на спинку. Он реквизирует чью-нибудь машину на день. Или найдет свободную в полицейском гараже. Возражать никто не будет. Всем известно, кто упек Кафферти в Барлинни. Доехав до места, он быстро нырнул в здание и прямиком направился к компьютеру, вошел в «Мозговой центр», а оттуда в НПК-2 — центральную полицейскую базу данных Соединенного Королевства в Хендоне.[106]Как он и предполагал, на Ли Фрэнсиса Ботуэлла там почти ничего не было, однако обнаружилась отсылка к материалам, имеющимся в стратклайдском отделении полиции в Патрике.[107]

Полицейский, ответивший ему в Патрике, не пришел в восторг, выслушав его.

— Да вы знаете, сколько у нас этого старья на чердаке? — сказал он Ребусу. — Скоро потолок рухнет.

— Посмотрите, а? Пожалуйста. И переправьте факсом, не утруждайте себя звонком.

Час спустя Ребусу передали несколько факсовых листов с информацией по деятельности Тартановой армии и Рабочей партии в начале 1970-х годов. Обе организации существовали недолго, но жизнь вели буйную — грабили банки для закупки оружия. Тартановая армия хотела независимости Шотландии любой ценой. Чего хотела Рабочая партия, Ребус никак не мог вспомнить, а об их программе в факсе не говорилось. Из этих двух зол бо́льшим была Тартановая армия, ее бойцы нападали на склады взрывчатки и армейские базы, создавая арсенал оружия для будущего восстания, которое так и не вспыхнуло.

Фрэнки Ботуэлл упоминался как сторонник Тартановой армии, но никаких улик против него, никаких свидетельств его незаконной деятельности не было. Ребус решил, что это было до его оркнейского периода и возрождения в качестве Кухулина. Кухулина Красной руки.

Арч Гоури, вероятно, завтракал, когда ему позвонил Ребус. Слышно было, как вилка побрякивает по тарелке.

— Извините, что побеспокоил вас так рано, сэр.

— Еще вопросы, инспектор? Может быть, мне пора начать брать с вас плату за консультации?

— Я подумал, вдруг вам известно одно имя.

Гоури издал какой-то уклончивый звук. А может быть, просто жевал.

— Ли Фрэнсис Ботуэлл.

— Фрэнки Ботуэлл?

— Вы его знаете?

— Знал когда-то.

— Он был членом Оранжевого ордена?

— Да, был.

— Но его выкинули?

— Не совсем. Он ушел добровольно.

— Могу я спросить почему, сэр?

— Можете. — Последовала пауза. — Он был… непредсказуем, вспыльчив. Но по большей части претензий к нему не было. Он тренировал юношеские футбольные команды в двух районных ложах. Занимался этим охотно.

— Он интересовался историей?

— Да, шотландской и ирландской.

— Кухулином?

— Среди прочего. Кажется, он написал две-три статьи для «Ольстера» — это такой журнал, его издавали ОДС. Он там писал под псевдонимом, так что мы не могли призвать его к порядку, но стилистика была его, определенно. Если хотите знать, инспектор, лоялисты очень интересуются доисторическим периодом Ирландии. Ботуэлл писал про круитнов.[108]Он был талантлив, вот только…