Ночь над Сербией - Дмитрий Черкасов

Шестьдесят минут истекли. Стрелки так и не выходили в эфир, лежали, точно привязанные, только поводили стволами винтовок.

– Зер гут, – шепнул Владислав. – Один раз левый дернулся, но ничего, успокоился... Давай, как договаривались.

Они заранее обсудили действия каждого из них. Коннору предназначалось стрелять сразу из двух пистолетов в корпус лежащего справа. В голову решили не целиться, поскольку опыта у летчика не было никакого, а промах оказался бы фатальным. Влад тем временем “отключал” второго стрелка.

Рокотов перекинул автомат за спину, подполз к позиции на пять метров и дал отмашку Джессу, голова которого показалась из-за соседнего валуна. Коннор поднял пистолеты.

Едва Владислав прыгнул, американец нажал на спуск. Обе пули попали противнику в спину, аккурат в области лопаток. Звука выстрела почти не было, резинки, заполнившиеся вырвавшимся газом и пробитые пулями, издали чуть слышный сип. От удара стрелок дернулся всем телом и остался недвижим.

Рокотов обрушился на второго снайпера, всей своей массой вдавил в землю и произвел классический захват шеи, когда напряженные мышцы плеча и предплечья атакующего пережимают и сонные артерии, и трахею. Жертва обычно остается в сознании не более секунды.

Что и получилось на этот раз – снайпер обмяк, дернувшись всего единожды. Влад фиксировал положение руки еще несколько секунд, чтобы не ошибиться, и вскочил на ноги.

“Вечная слава Учителю Лю!” – мысленно поблагодарил он маленького вьетнамца.

Почему-то крови на куртке второго не было.

– Бронежилет, – Рокотов пнул ногой тело. – Однако очухается не скоро. Собери оружие.

Разочарованный Коннор снял с лежащих без сознания полицейских портупеи и вместе с винтовками перенес в сторонку. Биолог тем временем связал обоих кусками шнура.

– Без сознания будут час, не меньше, – профессионально оценил он состояние пленников. – Что у нас со стволами?

– Странно, – американец поднял штурмовую винтовку молодого стрелка. – Это модель АУГ-30, калибр 5, 6 миллиметра, 20 патронов в магазине. Оружие новое, произведено в Австрии. Откуда оно у них?

– А вторая машинка?

– Я таких не встречал. Похоже на винчестер индивидуального исполнения. Калибр 10, 5 миллиметров. Очень редкий, патронов к ней практически не достать, даже в Америке. Причем, что характерно, это не автоматическая винтовка.

– Ясно, – Рокотов осмотрел оружие. – Профессиональная штука. С неавтоматическим оружием работают на дальних дистанциях. Эта машинка нам не нужна. Снимем прицел, и все. С АУГом сможешь справиться?

– Да, я стрелял из похожих стволов. Хорошая винтовка. Хуже М-16А, но сойдет.

– Ну ты сноб! – улыбнулся Владислав. – У тебя все, что сделано вне США, всегда немного хуже... Ладно, бери АУТ. Сколько к нему магазинов?

– Три.

– Негусто. Но лучше, чем ничего... Гранаты есть?

– Ага, четыре штуки, – Коннор поднял подсумок и продемонстрировал Рокотову. – И еще ножи.

– Берем, – Влад оттащил тело снайпера и приник к оптическому прицелу. Разрешающая способность просветленной оптики была прекрасной, на расстоянии полукилометра отчетливо просматривался каждый листок.

“Жаль такую машинку бросать. Но ничего не поделаешь, с ее габаритами она нам только мешать будет...”

Биолог несколько раз передернул затвор, и на камни упали пять длинных золотистых патронов.

“Ни грамма пороха врагу”, – решил Влад и бросил патроны под откос. Туда же полетели обоймы из подсумка снайпера. В последний раз взглянув на винтовку ручной сборки, Рокотов свинтил прицел, зажал ствол между двух камней и согнул его почти под прямым углом, чем окончательно изуродовал оружие.

Винчестер отправился вслед за патронами. – Что ж мне с вами делать-то? – Влад посмотрел на лежащих стрелков, потом на Коннора. – Знаешь что, иди-ка ты в рощу и воздухом подыши.

Американец с видимым облегчением поднялся и отошел метров на сто под деревья. Устроился спиной к тому месту, где остался биолог, и принялся внимательно осматривать местность. Принимать участие в допросе третьей степени ему не хотелось.

Но и Рокотов не нашел в себе силы пытать пленников. Вместо этого он в течение двадцати минут зажимал рот и нос молодого солдата, давая ему сделать вдох раз в минуту. В лишенном нормального поступления кислорода мозгу начались необратимые изменения, и спустя полчаса “второй номер” был уже помешанным, никого не узнающим существом".

С другим снайпером Влад решил поступить более жестоко, дабы его примером напугать тех, кто обнаружит своего соратника. Он сбегал за Коннором, выбрал растущий неподалеку молодой бук, забрался на самую верхушку и привязал веревку к вершине. Вдвоем они согнули десятиметровое дерево почти до земли и зафиксировали изогнутый ствол обмотанным вокруг камня тросом. Получился гигантский натянутый лук.

Биолог походил вокруг дерева, что-то подсчитал в уме и остался доволен.

Естественно, в целях безопасности для посторонних людей Автор не приводит настоящую технологию исполнения данного действия, дабы не вызвать в отношении себя уголовного преследования за описание способа нанесения особо тяжких телесных повреждений.

Связав пленника несколькими хитрыми узлами, он забил ему рот кляпом из той же веревки, пропустил ее через ноги и затянул на колышке рядом. Конец шнура нарочито небрежно обмотал вокруг небольшого утесика и намертво закрепил его самозатягивающейся петлей. Теперь веревку можно было только резать.

Напоследок Рокотов сделал странную с точки зрения Джесса вещь – порылся в аптечке, вколол лежащему две ампулы промедола в бедро и приспустил его штаны, обнажив волосатые ляжки.

Потом достал скальпель, по привычке продезинфицировал лезвие огнем зажигалки и, наклонившись над снайпером, произнес:

– Ну-с, дружище, а теперь проверим, как хорошо я изучал анатомию...

Из русской фразы Кудесник понял только слово “анатомия”, и его чуть не стошнило.