Выдержка - Наталья Андреева

— Но мы знакомы всего неделю!

— Павел Сгорбыш присматривался к тебе три месяца. А ему я верю. Это он решил, что мы — идеальная пара. Браки совершаются на небесах.

— Никогда не думала, что выйду замуж так скоропалительно! Буквально за первого встречного! Через неделю после знакомства!

Что ты делаешь, Анастасия? Ох! Я уже понял, что это «да». Не могли же мы обмануть ожидания людей, уже получивших приглашения? Настя была так добра! А я, конечно, мерзавец, воспользовался этим, но в борьбе за счастье все средства хороши. Она была немного наивна и суеверна, предсказание произвело на нее впечатление. Сгорбыш и тут сыграл мне на руку. Я был уверен, что лучшей жены не найду.

Я объяснил Насте ситуацию и с милой улыбкой попросил прощения. Меня тут же простили. У нас оставалось достаточно времени, чтобы заказать для нее королевское платье. Можете себе представить, как удивились ее родители! И что при этом сказали! Но когда я с ними поговорил по телефону и объяснил, за кого их дочь выходит замуж, они остыли.

Вскоре состоялась историческая встреча наших родителей. Скажу только, что мой папа довольно потирал руки:

— А говоришь, сынок, что женишься на простой девушке! Ох, как нехорошо врать!

— Она работает приемщицей в обувной мастерской.

— А ты помощник фотографа. Поистине, браки совершаются на небесах!

Я не стал говорить отцу, кто автор. Кто поработал там, на небесах, чтобы это случилось. Наше с Настей бракосочетание. Все жалели только о том, что времени мало. А то бы они нам такую свадьбу отгрохали! Мы с Настей радовались.

Осталось вкратце описать события, которые произошли за этот месяц. До последней субботы августа, на которую было назначено бракосочетание. Главное, конечно, это наше привыкание друг к другу, подготовка к свадьбе, хождение по магазинам, обсуждение деталей Церемонии, совместные ужины и долгие ночные разговоры. Постепенно я рассказал Насте все. Я имею в виду историю с конвертом и мою погоню за снимками Сгорбыша. Не сказал только главного, что знаю, где они находятся. А о том, что на них, я и сам понятия не имел. Только предполагал. О своих подвигах во времена туманной юности я тоже умолчал. Зато много говорил о планах на будущее. О том, что собираюсь подыскать себе новую работу и новое жилье, если она не хочет жить с моими родителями в нашем загородном доме. На что Настя отвечала, что мы можем жить здесь, в этой квартире. Я пока не возражал, но знал, что все сделаю по-своему. Когда она меня по-настоящему полюбит. Вот тогда у нее пропадет охота со мной спорить. На все ее возражения у меня есть веский аргумент: поцелуй. Но мы до этого еще дойдем. Говорили мы долго и много, засиживались за полночь. Потом расходились по разным комнатам и счастливо засыпали. Я уважал ее решение, хотя это и происходило со мною впервые в жизни. Так проходили наши дни.

Но было и кое-что еще.

Мне нужен был свидетель на свадьбе. И я поехал к Бобу. Кто, как не друг детства, должен взять на себя эту почетную обязанность? Это было главное, что я от него хотел. О втором пункте старался не думать. Я уже остыл, и меня занимала теперь только одна мысль: о моей невесте, о скорой свадьбе. Никто меня больше не преследовал, не покушался на мою жизнь. Мы с Настей жили спокойно.

Все было как всегда: Боб открыл не сразу. Но все-таки открыл. Свет заслонила туча.

— А, это ты, Пупс! — сказал он мрачно.

Я вошел в прихожую со словами:

— Привет, Бобитта!

Он зарычал и стиснул меня в медвежьих объятьях. Я захрипел:

— Нежнее… Так я никогда не отвечу тебе взаимностью!

Меня тут же отпустили, но я видел, что Боб здорово разозлился, и тут же пошел на мировую:

— Ладно, пошутил. Я пришел пригласить тебя на свадьбу. Хочу, чтобы ты был моим свидетелем!

— Значит, это правда? — хмыкнул он. — Петровский женится! А я думал — сплетни!

— Это святая правда. Ну, так как?

— Не знаю, не знаю.

— У моей красавицы-невесты наверняка есть симпатичная подружка. Так что…

— Да иди ты…! — Боб замахал руками, пальцы-сардельки замелькали перед моим носом, тело-студень затряслось.

— Ну, так как? — повторил я.

— Ну, раз больше некому… Я уверен, плейбой несчастный, что кроме меня у тебя больше нет друзей. Потому что ты — дерьмо!

— Вот и договорились. Кстати, как там поживает мой грохнутый жесткий диск? — небрежно спросил я.

— Ах, это… Погоди. Может, в комнату пройдешь?

— Не могу. Рад бы, но… Она меня ждет, понимаешь?

— Чего ж тут не понять? — ухмыльнулся он и ушел в комнату, где стоял компьютер.

Не было его бесконечно долго. Не знаю почему, но я волновался. Наконец Боб вернулся и протянул мне жесткий диск, аккуратно упакованный в целлофан.

— На, держи.

— А… что там?

— Все в порядке. Петровский, гад, ты меня опять кинул!

— Что такое? — сделал я невинное лицо.

— Там нет ни одной стоящей фотки!

— Как нет? Ты внимательно смотрел?

— А то! Я обшарил все!

— А фотографии звезды сериала?

— Этого добра и в Интернете полно, — отмахнулся Боб. — В общем, кинул ты меня, Петровский. Ни фоток стоящих, ни письмишек от баб со всякими там нежностями и пошлостями. Дерьмо ты. И жизнь твоя — скука смертная, — разочарованно сказал Боб. — Я думал, хоть кто-то живет. Взять нашего красавчика Пупса: отрывается по полной! Вино, бабы, тусовки в ночных клубах. А ты еще хуже меня! Эх!

— Ты прав, — улыбнулся я. — Жизнь моя — скука смертная.

Я вспомнил горящие машины, автоматные очереди, погоню в метро и чуть не расхохотался. Как мне было скучно последний месяц! Я просто изнывал от скуки!

— Ну, так что? — подмигнул я. — Раз такое дело, устроим мальчишник?

— Да иди ты! — зарычал Боб. — Чтоб я еще раз доверил тебе свои файлы!

— У тебя новая любовь? — догадался я и хлопнул его по «файлам», подмигнув при этом: — И как его зовут?

На меня надвинулась гора сала, его жирные щеки затряслись, огромные кулаки сжались. Я ловко увернулся и кинулся к двери.

— Дерьмо! — орал Боб.

— Помни, что я лучше, Бобитта! Наша любовь вечна!

— Ах ты…

И я вновь летел по лестнице, а за мной, сопя, сползал по ступенькам Боб. Наконец он отстал. Я слышал, как он завис, тяжело дыша, слоновьи ноги подогнулись. Я поднял голову и крикнул:

— Не забудь! В последнюю субботу августа! Слышишь, Боб?

— Иди ты…

Я улыбнулся: он придет. На то мы и друзья. В крайнем случае, пришлю за ним персональный лимузин, на борту которого огромными буквами напишу: «Бобо-воз». Он прав: у меня нет друзей кроме него. Почему так? Не знаю. Зато у меня есть любимая девушка.