Лживый брак - Кимберли Белль

За порцией фирменных равиоли в кафе «Интернеццо» в Мидтауне я посвящаю Эвана в хронику последних событий. Как Зеке отследил номер до дома в Винингсе, где я нашла Корбана Хейза. Как я потом снова примчалась к Зеке и тот удалил из моего телефона трекер и приложение, которое регистрировало историю звонков и сообщений. И как я ушла, а он продолжил колдовать над номером 678.

– По какой-то причине отследить этот номер оказалось сложнее, чем первый. Но Зеке обещал позвонить, как только ему удастся взломать его.

На Эване по-прежнему безукоризненный деловой костюм в тонкую полоску, явно сшитый на заказ, учитывая его высоченный рост, но пиджак наброшен на спинку стула, воротник расстегнут, а рукава высоко закатаны, обнажая его длинные руки. Борода, как у зверобоя, добавляет ему шарма, и его можно было бы назвать настоящим красавчиком, если бы не печально опущенные уголки глаз.

– Но этот первый, скрытый номер, – говорит он, протягивая длинную руку через стол, чтобы вернуть мне телефон, – про который вы думали, что он принадлежит Уиллу, Зеке отследил и установил, что он принадлежит Корбану Хейзу?

– Нет, Зеке установил адрес – один из особняков в Винингсе. Но когда я заглянула в заднее окно, то увидела Корбана Хейза.

Эван высоко поднимает брови:

– Вы заглядывали в окно? Вы совсем сошли с ума?

– Забавно, что вы спрашиваете, но да. Я сошла с ума. Ну, или меня преследует погибший муж. Выбирайте.

Он кладет руки на стол и опирается на них, так что стол содрогается под его весом.

– Это не шутки, Айрис. Если этот парень шлет вам эсэмэс, выдавая себя за вашего покойного мужа, все может быть очень серьезно. Вам не нужно находиться рядом с ним и уж тем более околачиваться у него на заднем дворе. А если бы он вас увидел?

– Он видел меня.

Эван продолжает сидеть с ничего не выражающим лицом, словно ожидая продолжения.

– Корбан видел меня. Сначала через окно, а потом – когда я бежала по двору. Вот почему я так выгляжу. Я лезла через кусты. – Я просовываю палец в одну из дырок на рукаве и нащупываю припухшую царапину на коже. – Но он не стал меня преследовать. Он просто стоял и смотрел, как я уезжаю. И что самое ужасное – он улыбался.

– Вы думаете, что самое ужасное – это его улыбка?

В другое время я бы посмеялась над застывшим лицом Эвана, или над его сдержанностью в выражениях, или над тем и другим вместе, но, учитывая ситуацию, мне совсем не было смешно. А кроме того, Эван прав. Улыбка Корбана не единственная страшная вещь.

Эван берет вилку, накалывает на нее равиоли, а потом с грохотом швыряет на тарелку.

– Мне это не нравится. Этот парень выдает себя за Уилла, а это означает, что он хитер и опасен, и он слишком много знает. – Эван качает головой и снова берет вилку. – Не знаю, какие у него могут быть мотивы, но он представляет собой угрозу. Вам нельзя ехать домой. Вы не будете там в безопасности.

– У меня теперь новая сигнализация, лучшая на рынке, по словам парня, который ее устанавливал. Камеры, тревожные кнопки, усиленные механизмы.

– Сигнализация не отпугнет решительно настроенного преступника, Айрис. Я часто с этим сталкивался и знаю наверняка. Для вас будет безопаснее пока пожить где-то еще. В доме у друзей, в отеле, или, если с деньгами у вас не очень, предлагаю свою комнату для гостей.

Я не отвечаю, главным образом потому, что не знаю, что сказать. Адвокат и клиент. Вдовец и вдова. Друг. Слишком много взаимосвязей, слишком много потенциальных точек пересечения. Каким бы милым ни было его предложение, добавлять в этот список еще и соседей по дому – идея неудачная во всех отношениях.

– Вижу, что мое предложение шокировало вас, но вам стоит знать, что комната предоставляется в комплекте с собственной ванной и замком на двери и что я прошу не только ради вас самой. – Он с деланным равнодушием пожимает плечами, и этот жест резко контрастирует с выражением его лица. – Тот, кто сказал, что самый страшный момент наступает, когда ваша семья или друзья собирают вещи и уходят, был прав. В моем доме теперь так ужасно тихо. И было бы здорово, если бы в нем появился кто-то еще.

Говоря это, он закрывает глаза, словно думает в этот момент не обо мне, а о Сюзанне и Эмме, пытаясь удержать их ускользающие образы перед своим мысленным взором. Я знаю, что предложение сделано из добрых побуждений, но еще оно продиктовано любовью, утратой и тоской. У меня уже возникло впечатление, будто я навязываюсь, хотя даже не переступила порог его дома.

Я открываю рот, чтобы вежливо отказаться, но Эван, должно быть, это чувствует, потому что он останавливает меня:

– Просто подумайте об этом, ладно? Комната всегда вас ждет. А если вы не захотите, по крайней мере пообещайте мне, что подумаете про то, чтобы пожить у друзей или родственников.

Я благодарно киваю и улыбаюсь, и Эван возвращается к своим равиоли.

– Значит, вы спросили Зеке, может ли он выяснить, откуда за вами следят?

– Нет, я не знала, что это возможно.

– Я тоже точно не знаю, но, если это так, он это сделает. А пока – не могу поверить, что вынужден говорить это вслух, – держитесь подальше от Корбана Хейза. Если он снова напишет вам, выдавая себя за Уилла, ни за что, повторяю, ни за что не вступайте с ним в контакт. Если он позвонит или снова появится у вашего дома, звоните в полицию и все фиксируйте. Нам это понадобится для получения судебного запрета.

Мой телефон гудит на столе, и на экране возникает лицо Дэйва.

– Это мой брат. Не возражаете, если я отвечу?

Эван машет рукой:

– Давайте.