Искатель, 1998 №11–12 - Василий Головачёв

Каждый из нас!

Дед Евстигней достиг большего. Он мог «читать», то есть проникать в некоторые слои Хроник Акаши — особого информационно-голографического пространства, в котором фиксируются все события во Вселенной, в том числе все будущие изменения мира и нереализованные возможности, — и влиять на некоторые события до их реализации. Именно поэтому ему удалось сохранить свой консуетал — сферу свободы выбора, свободного в неких пределах поведения, имеющую пространственный ареал с центром в деревне Парфино. Он был единственным из оставшихся на Руси волхвов, живущим в непосредственной зоне влияния храма Морока, вблизи от Врат — входа-выхода этого демона в земной мир. Но его силы постепенно таяли, ареал сужался, и ему уже недоступен становился гратуал, переход на иерархически более высокий уровень существования и Посвящения, дающий возможность прямого общения с Богом Пантеона. Он уже не мог вызвать Создателя судьбы, чтобы попросить у него помощи для отражения Чернобога, появление которого на Земле вызвало бы всемировую катастрофу сродни потопу. И даже Собор волхвов не мог справиться с этой задачей, с трудом удерживая равновесие Сил, не давая миру покончить с собой, как было задумано Мороком и его слугами. Слишком силен был натиск черных энергий, возбужденных пирующим на Земле Повелителем мертвых, который сумел почти разрушить последний оплот светлых Сил — Россию…

Почти…

Надежда на отражение демона еще оставалась.

Для этого дед Евстигней и расходовал себя, отдавая энергию тем, кто мог бороться. А еще он искал комбинацию рун, способную вызвать Владыку Глуби, Создателя и Творца Мироздания, даже имя которого было забыто за сотни тысяч лет и которого люди называли то Вышень, то Крышень, Рама, Ра или Свентовит, не понимая, что блокируют этим доступ к Создателю другим людям.

Как говорит старая китайская поговорка: человек не настолько велик, чтобы обозреть весь Космос. Но если он вооружен системой божественного языка, творящего мир, он может подсоединиться и к Космосу, стать его частью и воспринять целое. Руны были системой описания первооснов — смысловых элементов бытия Природы, утерянной впоследствии, а вернее, скрытой от людей слугами Морока. Кроме того, они являлись схемами телодвижений, служащих человеку для синхронизации с региональными, планетарными и галактическими процессами. Система рун, по сути, являлась составной частью магии движений, изменяющей реальность.

Дед Евстигней знал эту мощную мантическую[21] систему, прародителями которой были аркгы или борейцы, предки древних славян и скандинавских народов. Именно руны когда-то легли в основу Священных писаний и стали ядром Весты — системы знаний об истинном устройстве Вселенной.

Руна со скандинавского — тайна, рунический язык и письмо — древнейший жреческий язык и алфавит древних скандинавов, позаимствованный ими у арктов-борейцев, имеющих «древо мыслено» — древнерусскую азбуку. Создание комбинаций рун — коротких символических заклинаний, сакральных слов и формул, является разновидностью древних обрядов, связанных с вызовом сверхъестественных сил, когда прямая связь с ними стала уже невозможной. Руническая магия — сложное искусство, потому что действие магических символов неадиттивно: две руны, вырезанные вместе, имеют действие, отличное от суммарного действия тех же рун, вырезанных отдельно. Еще большая сложность состоит в том, что не любая комбинация рун является сакральной формулой, заклинанием, вызывающим необходимое действие. Руны либо работают непредсказуемо, либо вообще гасят друг друга. В то же время можно при желании, умении и терпении подобрать такую комбинацию рун, которая может вызвать любое необходимое воздействие на материальный мир.

У деда Евстигнея имелось в наличии и желание, и терпение, и умение, а главное — ключ для истолкования рун — Волхварь, и он находился в конце длинного пути конструирования рунического заклинания, способного дать ему канал связи с Творцом. Осталось составить последний атг — группу знаков из восьми рун, заканчивающих формулу, и если бы не постоянная борьба волхва за выживание, помощь тем, кто в ней нуждался, поддержка отряда Пашина, он давно вызвал бы Создателя, чтобы предупредить его об опасности выхода Чернобога в мир Земли. Была, конечно, надежда, что дружина Пашина справится со своим делом и уничтожит Врата — свернутый канал перехода Морока из Яви в Навь и обратно, замаскированный под камень с его портретом, но Евстигней чувствовал, что без посторонней помощи не обойтись. Надо было вызывать других Витязей на озеро Ильмень, а все они и без того были загружены до предела, воюя на своих участках «фронта», который назывался Россией.

Проводив группу Пашина, дед не вернулся домой, а поспешил в Старую Руссу, где у него были дела в местном архиве, и просидел там целый день в поисках сензара — тайного языка древнеславянских мистерий, используемого жрецами во всем мире, в том числе и на Руси. Оторвался он от этого занятия, только почувствовав тревогу: дом в Парфино подавал сигнал о проникновении на его территорию чужих людей. И хотя он надежно был закрыт заклинаниями, оберегающими еще лучше любого замка, волхв поспешил домой, ломая голову, кому понадобилось нарушать табу и забираться в хорошо защищенное святыми помещение. На месте хаты деда полторы тысячи лет назад стоял храм Свентовита — «Обитающего в свете», он был разрушен слугами Морока, но под ним обнаружился выход светлых Сил Свентовита, разрушающих черные души, и лакеи Морока жить там не могли. Волхвы же изначально селились в этом месте, упорно отстраивая свои жилища. Так же поступил и Евстигней, построив здесь себе хату на месте сгоревшего жилища деда в тысяча восемьсот девяностом году. С тех пор он жил в Парфино, лишь изредка покидая деревню под натиском обстоятельств.

Дед вспомнил, как возвращался домой после трехлетнего отсутствия в тысяча девятьсот первом году: он учился тогда в Сорбонне под другим именем, — и застал хату в плачевном состоянии. Она, конечно, сохранилась, подпитываемая энергией выхода Сил и кое-какими заклинаниями, которые знал молодой Евстигней Порфирьев, но была заселена мышами и тараканами, так что пришлось их выгонять. А так как волхвом Евстигней в те годы был неопытным, первый опыт изгнания насекомых и грызунов оказался для него неожиданным: откликнулся весь «соборный» тараканий «разум» деревни, тараканы, крысы и мыши бежали «толпами», как саранча, пугая людей до умопомрачения, и успокоилась природа не сразу, только через три дня, послужив предзнаменованием многих последующих негативных событий. Именно после этого «эксперимента» деда засеклц жрецы храма Морока, и