А этот пусть живет... - Валерий Ефремов

Когда засвистели пули, более опытный в подобных передрягах Гангут, тут же залег в траву и незамедлительно открыл ответную пальбу на звук выстрелов, а обычно невозмутимый и хладнокровный Советник еще какое-то время беспомощно и растерянно топтался на месте. К счастью для последнего, пули явно предназначались его подельнику, да и огонь из леса закончился быстро и столь же внезапно, как и начался.

Потом из чащобы раздался треск ломаемых сучьев, и бригадир, поняв, что покушавшийся на его жизнь стрелок пытается скрыться, ринулся, полный жажды мщения, к лесу.

— Назад, Гангут! — отчаянно закричал очухавшийся Окунь. — Уходим! Того и гляди, сюда народ набежит! — И, не дожидаясь, когда бригадир повернет назад, он бросился к «Волге».

В салоне авто Советник извлек из кейса пистолет и гранату и рассовал их по карманам, поклявшись себе более ни на минуту не расставаться с оружием, пока не закончится вся эта катавасия с поисками общака. Уж больно противные испытал он ощущения, когда сопливый мальчишка помахивал перед его носом финкой, а Окунь стоял совершенно беспомощный и не имел никакого достойного ответа. Да и в перестрелке, оказавшись без оружия, он чувствовал себя, мягко говоря, неуютно.

Теперь Советник вновь стал склоняться к тому, что с опасным приключением пора заканчивать. Хрен с ним, с общаком: собственная жизнь и здоровье его матери стоят, безусловно, дороже.

Он завел двигатель и, как только подбежавший Гангут ввалился в салон, быстро увел «Волгу» с места происшествия.

— Кто бы это мог быть? — спросил, отдышавшись, бригадир.

— У леса «Жигули» стояли… Возможно, их хозяин неподалеку в лесу занимался чем-то таким, чем лучше заниматься без свидетелей… и предупредил нас об этом.

— То ли он чересчур крутой, то ли вовсе дурной. — Гангут спрятал пистолет в карман и переключился на другую, не менее волнующую его тему: — А что это, интересно, Жук у дома актрисы Ликиной делал? И почему он сиганул, увидев меня?

— Не кричать пацану надо было, а проследить за ним, — недовольно буркнул Советник.

— Не докумекал тогда, — признал свой прокол бригадир.

— А кто он вообще, Жук этот?

— Угонщик… Несколько лет назад у меня в бригаде был, но пришлось его оттуда шугануть, когда он чересчур сильно облажался.

Эта информация не дала Советнику пищи для размышлений, и он неопределенно буркнул:

— Ну-ну…

— А все-таки?.. Как думаешь, случайно он возле дома Ликиной оказался или знаком с ней?

— Может, и знаком: городишко-то этот — не мегаполис все-таки. Другой вопрос — не связаны ли они между собой по интересующему нас делу?

— Короче, кругом непонятки, — подвел итог дискуссии бригадир. — Так куда мы теперь двигаем?

Советнику уже окончательно захотелось в Москву, домой, в буквальном смысле слова к маме, дабы побыстрее воплотить в жизнь наметившийся план по проведению семейного отдыха на берегу далекого моря. Возможность более-менее благополучно завершить приключение у него была сразу после посещения «Центуриона», но Окунь сам настоял на поездке в Малинино, и теперь, после того, как удалось нащупать след актрисы, выйти из игры выглядело делом довольно трудным. Что он скажет Гангуту? Чем мотивирует свой отказ продолжать охоту за балаковской кассой в тот момент, когда до нее вроде бы подать рукой? Просто расписаться в собственной слабости — об этом даже говорить не стоит. Теперь следовало хотя бы сымитировать кипучую деятельность по поиску общака.

— Придется возвращаться к дому актрисы, делать более нечего. — И он добавил не без некоторой, хотя и очень слабой надежды: — Или, может, что называется, разойдемся по домам?

— Шутишь, Советник! — ухмыльнулся бригадир. — Бабло у нас, считай, в кармане. Конкуренты-то сошли с дистанции.

— А Финк? Ведь это он мог стрелять в нас у леса. Похоже, Финк тоже в Малинине ищет общак.

— Если этот Финк в меня с двадцати метров попасть не мог, он нам — не соперник, — отмахнулся окончательно отошедший от недавнего инцидента и заметно повеселевший Гангут.

Они вновь подъехали к кирпичному дому актрисы, но теперь уже с другого бока.

— Есть смысл пока немного понаблюдать за домом, — предложил Советник.

— А по-моему, пора действовать! — решительно заявил бригадир. — Нужно только хороший повод придумать, чтобы телка нам квартирную дверь открыла. А то мы проторчать здесь можем очень долго.

— Если твой Леха Жук связан с актрисой, он ей сообщит, что мы ее ищем и узнали ее адрес, — назидательно пояснил Окунь. — В таком случае она должна принять какие-то меры. Например, попросту покинуть дом.

— Точно! — обрадовался Гангут. — Тут-то мы ее и прихватим! Но, может, лучше сделать это в подъезде? Затащим биксу прямо в ее фатеру!

— Смотри! — воскликнул Окунь. — В ее подъезд заходит мент!

Бригадир встрепенулся.

— Блин! Старлей! Подмогу, стерва, вызвала! Наверняка это ее подельник.

— Вполне возможно.

— Тогда за ним? Прямо с мусорком и заскочим на хазу!

Советник поморщился: совершать насилие над человеком в милицейской форме ему не улыбалось — чревато серьезными последствиями.

— Лучше проследи за ним. Проследи, но не трогай!

— Как скажешь, Советник.

Гангут выскочил из «Волги» и нырнул в подъезд, куда зашел старший лейтенант.

Окунь замер в ожидании, и ждать ему пришлось недолго: бригадир вернулся уже через полминуты.

— Все сходится! — объявил он. — Старлей, Жук и актриса — в одной шобле. Что делать будем?

— Ждать! — твердо сказал Советник. — Применяем физическое воздействие лишь в крайнем случае. Как только они выйдут — сядем им на хвост.

— А если мент один появится?

— Маловероятно. Для чего же тогда она его вызвала? Понятно, что для сопровождения собственной личности. Сейчас Ликина прихватит все, что имеет, и сменит место пребывания.

— А где мы их возьмем?

— Может, по дороге подвернется удобный случай. Посмотрим… Так или иначе, лучше подождать, пока мент оставит ее одну.

— Как знаешь… — Бригадир недовольно вздохнул: он тоже не любил связываться с мусорами, но в конкретном случае считал, что Советник слишком уж осторожен.

— И вот что еще… Этот Жук мог назвать своим друзьям марку и цвет нашей машины. Давай лучше за угол заедем и будем следить за подъездом с лавочки на автобусной остановке.