Джекпот для лоха - Данил Корецкий

– Давай, раз мы такие друзья, – сказал тот. – Хотя помню, как вы мне предлагали за машиной бежать и за бампер держаться!

Валерка ничуть не смутился.

– Спьяну чего не наворотишь! А что ты нас с дамой не знакомишь?

– Меня зовут Лена! – исправила недостаток девушка. – Это так здорово, что вы столько лет дружите!

Все чокнулись, причем Цуканову пришлось для этого встать и подойти к Говорову.

– Молодчина, Андрей, я знал, что ты своего добьешься!

– А чего же вы на похороны Егорова с Игнатьевым не пришли? – мрачно спросил Андрей.

– Да я вообще ничего не знал! – воскликнул Конь.

– И я! – подтвердил Цуканов. – И девчонки.

А много наших было?

– Да почти никого. Осколкова, Семенов, Медведева и я. Маринка напилась и меня ругала, что это я виноват.

– Да она дура! – закричала Шальнева и тряхнула густой рыжей гривой.

– Истеричка! Она и в институте такой была. А сейчас, когда жизнь не сложилась, обозлилась на весь мир!

– Держись от них подальше, Андрюша! – вмешалась Гусева, прищурив свои раскосые зеленые глаза. – У них свой круг, а у нас – свой! Наливайте, ребята!

Но Говорова такое застолье не устраивало.

– Извините, друзья мои, – строго сказал он. – Мы специально заказали отдельный кабинет, чтобы посидеть вдвоем. Так что попрошу…

По тону и смыслу фраза прозвучала менее учтиво: «Убирайтесь вон, канальи!»

Но гости не обиделись и встали.

– Конечно, Андрюша! – сказал Конь. – В следующий раз специально соберемся все вместе и повеселимся!

– А будете в Москве, звоните, мы там хорошо повеселимся, – сказала Шальнева и протянула Андрею визитку.

– И я свой телефон напишу, – блондинка Барби нацарапала номер на салфетке и тоже вручила Андрею.

Непрошеные гости ушли. Андрей перевел дух.

– Наконец-то! Ну, давай теперь нормально поедим и выпьем. Сейчас уже Веня стейки принесет.

– А по-моему, хорошие ребята, – возразила Лена. – С ними весело. Можно было с ними посидеть…

– Очень хорошие, – сказал Андрей. – Когда спят. Причем зубами к стенке!

* * *

– Ну, что раскопал? – нетерпеливо спросил почерневший от нервов и недосыпа Малышев.

Фёдоров угрюмо пожал плечами:

– Все как мы и думали! Смолин до сих пор транквилизаторы пьет. Говорит, действительно, пришли двое, приставили к голове пистолет, дали две минуты на раздумья. И сказали как-то интересно…

– Что сказали?

– Что-то типа: «Или на столе сейчас будут акции, или твои мозги!»

– Что-то такое я где-то слышал… Это же из кино, про крестного отца…

– Короче, он все и отдал. Да еще Поленову и Станицыну позвонил, чтобы не упорствовали. У тех тоже гости были. Одновременно всех окучили!

– Да-а-а… А этого пробил?

– Мутное дело! Никто его не знает, даже фамилии Акопян не слышали!

– Ну, и что особенного? Мало ли у нас подпольных миллионеров, цеховиков[19]всяких? До поры они прятались, маскировались, а сейчас вылезли из щелей, мешки с деньгами откопали и начали заводы и пароходы скупать. Он местный?

– Армавирский. Прописался у нас где-то с полгода назад, в какой-то нежилой халупе.

– Ну? А что в Армавире?

– Там его тоже никто не знает, – мрачно сообщил Фёдоров.

– Да-а-а, действительно… Значит, подставной? – Малышев тяжело глянул на боевого, в полном смысле слова, заместителя.

– Скорее всего! – кивнул коммерческий директор. – Не мог же он со своим мешком в Тиходонск на телеге приехать и начать скупать «Сельхозмаш» за шапку сухарей! Кто-то его навел…

– Это точно! Только почему они нашему дворнику пушку ко лбу не приставили?

– Да просто не знали о нём. Или не смогли подобраться. У него ведь серьезное прикрытие…

– Да вот это и непонятно, – развел руками Малышев. – Он не производит впечатления серьезного человека!

Фёдоров засмеялся:

– Да он лох лохом! Принимает подчиненных в любое время, во все проблемы вникает самолично, все капризы удовлетворяет… Хочешь на больничный идти – иди, лечись! Надо жену из роддома забрать – пожалуйста, забирай! А кто работать будет? Я слышал, он даже деньги рабочим в долг дает! Так он совсем работяг разбалует.

– Деваться некуда, – сказал Малышев. – Его пять процентов, добавленные к нашим, могут решить все дело!

– Могли решить! А теперь, когда появилась эта долбаная «третья сила», положение изменилось…

Генеральный директор махнул рукой:

– Да ничего не изменилось. Объединимся с москвичами, наедем на этого Акопяна, заберем акции и поделим поровну. Чтобы все по-честному! А потом все равно их обгоним!

* * *

На втором этаже гостиницы «Интурист» в небольшом банкетном зале сидели участники памятной встречи в «Сельхозмаше»: Храмцов с Каратаевым и директором по развитию Олегом Сергеевичем и Малышев с Вайсом и Фёдоровым. Стол был сервирован аскетично: только белая полотняная скатерть, три пепельницы, в центре и по краям, бокалы для воды и по паре бутылок «Боржоми». Для открывания бутылок в центре стола лежал почему-то только один плоский ключ с выпуклым изображением Тиходонского драматического театра.

Высокие договаривающиеся стороны встретились холодно: руки не пожимали, сдержанно поприветствовали друг друга кивками, расселись по разным сторонам длинного стола.

– Ситуация такая… – начал Малышев, ни на ком не фокусируя взгляда. – Появился ещё один крупный акционер с пакетом, немного уступающим нашим.

– И это не наш общий знакомый, не Говоров? – быстро спросил Палыч.

– Нет, это не главный технолог нашего предприятия господин Говоров, – веско произнёс генеральный директор, сделав ударение на слове «нашего». – Этот человек нам неизвестен, да и вы его вряд ли знаете.

– Некто Акопян, – прищурившись, сказал Храмцов.

Сельхозмашевская троица переглянулась. Руководители были неприятно удивлены такой осведомленностью.

– Насколько я понимаю, у вас есть какие-то предложения, – продолжил Семен Борисович. – Причем в условиях, когда у нас связаны руки… Мы вас внимательно слушаем!

– Предложение очень простое: объединиться на время, чтобы честно разобраться с новым акци-онером.

– Что значит «разобраться»? – спросил Храмцов.

– Или выкупить у него акции и разделить их пополам, или…