Заповедь Варяга - Евгений Сухов

ТЕБЯ УБЬЮТ ПО ДОРОГЕ

Дверь в камеру отворилась, и на пороге появился молодой лейтенант.

— Игнатов, на выход.

Варяг поднялся с нар и молча двинулся к выходу.

— Что случилось? — спросил он у охранника.

— Владислав Геннадьевич, — шепотом доложил лейтенант, — хозяин к себе требует. Видать, дело важное. Требовал, чтоб немедля доставили.

— Ладно, веди.

— Руки за спину! — громко скомандовал охранник, подталкивая Варяга к выходу.

Шунков, развалившись, сидел в кресле. Когда ввели Варяга, хозяин чуть наклонился и положил руки, сложенные в замок, на крышку стола. Он долго молчал, а потом проговорил, указывая на стул:

— Присаживайся, смотрящий.

Варяг был несколько удивлен. В голосе хозяина не слышалось прежней спеси и самодовольства. Владислав сел.

— Удивлен? — спросил Шунков.

— Чем?

— Разве ты не хочешь узнать, зачем я тебя позвал? — продолжал юлить начальник колонии. Варяг лишь пожал плечами.

— Хорошо, я скажу. Ты выиграл, Варяг. Теперь твое слово значит на зоне гораздо больше, чем чье-либо другое, а тем более мое.

Владислав усмехнулся, но продолжал хранить молчание.

— Я тебе дам полную свободу, Варяг. Единственное, о чем прошу, не позволяй законным устраивать беспредела над суками. Пусть живут.

Игнатов чуть приподнял брови. Видно, резня здорово пошатнула положение хозяина. И печется он вовсе не о суках, а о себе, родимом. Как бы не выкинули его с насиженного места.

— А что взамен? — наконец подал голос смотрящий.

— А что ты хочешь? — вопросом на вопрос ответил Шунков.

— Хорошо, скажу. Во-первых, по первому моему требованию я должен иметь возможность звонить куда хочу и кому хочу.

— Но…

— Иначе будем продолжать пускать кровь сукам, — перебил его Варяг.

— Хорошо, — кивнул Шунков, потирая обросший щетиной подбородок.

— Во-вторых, — продолжал Владислав, — грев законным поддерживать без всяких выкрутасов. — Шунков молчал.

— И последнее. Ты проследишь за тем, чтобы людей с малявами не трогали по крайней мере на твоей территории, — заявил Владислав.

Начальник колонии долго молчал, обдумывая и взвешивая условия. На его лице отражалась отчаянная внутренняя борьба. Варяг тоже молчал.

— Хорошо, — наконец тяжело вздохнул Шунков. — Я все сделаю.

— Тогда сделка заключена, — удовлетворенно кивнул Варяг.

Шунков позвал охранника, и Владислава вывели из кабинета.

Настоящая причина, по которой начальник колонии согласился на столь унизительные для него условия, так навсегда и осталась тайной.

* * *

С Анзором Кивилиди Ангел встретился вечером этого трудного, напряженного дня. Заявился в казино неожиданно, без предварительного звонка.

Хозяин встретил вора радушно, впрочем, по-другому и не полагалось. Проводив в свой кабинет, он вдруг неожиданно ошарашил Ангела:

— Слышал об этом мотоциклисте. Ты молодец, не растерялся.

Судя по тону, Анзор знал больше, чем говорил. Сомнения мутноватым неряшливым облачком заползали в сознание Ангела, крепко пошатнув его недавнее убеждение в надежности грузина. И только радушнейшая улыбка Кивилиди сумела слегка смягчить неприятное впечатление. Все-таки в этом городе никому не стоит верить.

— Откуда ты знаешь обо всем? — стараясь не показать своей настороженности, спросил Ангел. Кивилиди выглядел чрезвычайно удивленным:

— Как не знать, если об этом весь город говорит.

— Что, столько шума было? — хмыкнул Ангел.

— Может быть, шума было и немного, но те, кому нужно знать, уже в курсе, — сдержанно возразил Анзор, а затем спросил:

— А сам что ты об этом думаешь?

Кивилиди поднялся, подошел к бару, взял бутылку виски. Глядя на его размеренную аристократическую походку, трудно было поверить, что большую часть своей жизни он жевал хозяйскую пайку.

— Скорее всего, они следили за домом, вот и держали под рукой на всякий случай вооруженных мотоциклистов, — пожал плечами Ангел.

— Кстати, знаешь, что случилось с пассажиром мотоцикла, в которого ты пальнул из пушки? — поинтересовался Кивилиди.