Двойной орёл - Джеймс Твайнинг

Центральный вокзал, Амстердам, Голландия

17.32

Пластиковая трубка телефона, плотно прижатая к уху, стала влажной от пота, в ней раздавались длинные гудки. Они словно гипнотизировали Тома. На противоположной стороне улицы мужчина продавал конфеты — ребятишки обступили его лоток, а он раскладывал сладости по маленьким пакетикам и взвешивал.

Трр-трр, трр-трр…

В ожидании он даже закрыл глаза, уперся лбом в стеклянную стенку телефонной кабины.

Трр-трр, трр-трр.

Он ждал и ничего не замечал вокруг, даже людских потоков, через неравные интервалы выплескивавшихся из здания Центрального вокзала. Они то сгущались по прибытии очередного поезда, из которого выходили десятки и сотни пассажиров, то истощались во время интервалов в движении.

Трр-трр, трр… клик.

Том открыл глаза. Как обычно, на том конце линии молчали. Арчи всегда выжидал, когда человек, звонящий ему, заговорит первым. То была его собственная, весьма примитивная система проверки.

— Арчи? Это Фел… Это Том.

— Том! Господи, слава Богу, ты объявился! Пытаюсь дозвониться тебе со вчерашнего вечера, и все без толку. Где ты остановился, черт тебя подери?

Том отчетливо уловил в голосе Арчи панику и проигнорировал вопрос.

— Ну, что еще стряслось?

— Он меня нашел. Вчера.

— Кто?

— Кассиус.

Том не сразу обрел дар речи.

— Дьявол! Но откуда ты знаешь, что это он? Ведь Кассиуса никто никогда не видел. — В его тоне слышалась надежда. Вот было бы здорово, если бы Арчи ошибался. Он очень этого хотел.

— Я же не утверждаю, что видел его. Но то был он, точно. Он сказал, что у нас остался всего день. Если ты не достанешь то, что следует, он достанет меня. А потом и тебя.

— Черт… — пробормотал Том. Он рассеянно смотрел на женщину в соседней будке — она отчаянно жестикулировала, а от высокого пронзительного голоса, казалось, вибрировало стекло. Видимо, чем-то расстроена.

— Ты все еще с фэбээровской пташкой?

— Да.

— Нахрена тебе эти игры, не понимаю.

— Я ведь уже говорил. Они считают, будто я ограбил Форт-Нокс. Вот и стараюсь вылезти из дерьма.

— А что там взяли?

— Какие-то монеты. Вроде бы дорогие. — Том тяжело вздохнул. — Вероятно, их продали кому-то в Стамбуле.

— В Стамбуле? Ну, это просто. Там завтра вечером у Кассиуса должна состояться крупная сделка. Нечто вроде подпольного аукциона. Для этого, кстати, и яйца нужны.

— Он хочет толкнуть монеты и яйца одним махом? — выдохнул Том.

— Да, поэтому и установил такой срок. Я и раньше тебе говорил: пошли слухи, будто он потерял уйму денег на какой-то операции. Вот и собирает все, что можно, даже свои вещички туда присовокупил. И приглашает старых знакомых на аукцион, чтобы толкнуть подороже. Если хороших лотов будет мало, придется все отменить. Не думаю, что это пойдет на пользу его кредитоспособности.

— Где?

— Большой секрет. Вход по приглашениям. Исключительно для своих. Известно лишь, что в Стамбуле, завтра вечером.

Женщина в соседней будке плакала, маленькие круглые слезы стекали по щекам, падали на пол.

— Так ты берешься за работу или нет? — настойчиво спросил Арчи.

— Думаю…

— Значит, отказ не окончательный?

— Прежде был окончательный. Теперь… не знаю. — Том глубоко вздохнул и привалился спиной к стеклянной двери.

Плачущей женщины в соседней будке уже не было, ее сменил слепой мужчина. Вошел, поставил белую тросточку в угол и нащупывал пальцами символы Брайля, впечатанные в кнопки. Несколько секунд Том не произносил ни слова, а когда заговорил, его голос звучал неуверенно.

— Когда я вернулся в отель вчера вечером, ну, после нашей встречи, случайно услышал, как Дженнифер беседует по телефону со своим боссом.

— И что она сказала?

— Я слышал только самый конец беседы. Но общий смысл таков: он может рассчитывать на нее, она сделает все, лишь бы получить результат. И после этого… ей безразлично, что будет со мной.

— Вот видишь! — торжествующе воскликнул Арчи. — Я же тебе говорил. Этим типам доверять нельзя.

— Знаю, однако все это не вписывается в общую схему.

— Очень даже вписывается! Такая уж это порода.

— Но я не могу сразу уйти и провернуть дело.

— Почему?

— По многим причинам. Во-первых, я оставил в отеле свои часы.

— Подумаешь, часы! Я куплю тебе новые.

— Это подарок матери.

— Ну, тогда вернись и забери их. Время есть.

— А инструмент? — Том готов был ухватиться за любую отговорку — так утопающий цепляется за соломинку в надежде, что она поможет ему.

— В обычном месте. Послал вчера вечером.

— Но почему ты решил, что набор мне понадобится? Что я вообще соглашусь? — прошептал Том. Во рту у него пересохло от волнения.

— Да потому, что я знаю тебя, Том. Знаю, ты один из лучших. Ты хороший парень и никогда не оставишь меня в беде.

Том крепче прижал трубку к уху. Какой у него выбор? Сам он не пропадет. Но есть ли у него право бросить Арчи на растерзание псам Кассиуса? Долго ли ему удастся оставаться на свободе? Ведь рано или поздно они и его тоже схватят.

— Ты уж извини, друг, — продолжил Арчи. — Я был бы рад поверить, что предложение ее реально. Что у тебя есть возможность выйти из всего этого дерьма чистеньким. Но ты же слышал, что она заявила. Мы с тобой сами по себе. Так было всегда. Так и будет. И мы должны заниматься своим делом.

— Ладно, — холодно промолвил Том. — Твоя взяла. Я добуду Кассиусу это яйцо. А там видно будет. Может, и выкарабкаемся.