Вечность на двоих - Фред Варгас

— Зайти или встретиться?

— А есть разница?

— Есть. Подумайте, Беттина.

— Мне кажется, зайти.

— Это все, что вы узнали?

— Да. Они отошли к большому залу, и я больше ничего не слышала.

— Спасибо. — Адамберг поблагодарил ее легким движением век.

— Вам бы поспать, комиссар. Мама говорит, что если не спать, мельница сама себя мелет.

— Ретанкур бы не спала. Она бы искала меня день и ночь, целый год, если надо, не евши, не пивши. И нашла бы.

Адамберг медленно натянул пиджак.

— Если меня будут спрашивать, я в больнице Биша.

— Попросите, чтобы вас кто-нибудь подвез. Хоть двадцать минут поспите в машине. Мама говорит: тут вздремнул, там прикорнул — глядишь, и полегчало.

— Все ищут Ретанкур. Им есть чем заняться.

— А мне нет. Я вас подвезу.

Вейренк под руку с медсестрой делал первые осторожные шаги по коридору.

— Нам уже лучше, — сообщила медсестра. — У нас упала температура.

— Отведем его в палату, — сказал Адамберг, подхватив лейтенанта под другую руку. — Как поживает ваше бедро? — спросил он, когда Вейренк лег.

— Хорошо. Лучше, чем вы, во всяком случае, — добавил Вейренк, потрясенный измученным видом комиссара. — Что случилось?

— Она пропала. Виолетта. Три дня назад или пять. Ее нигде нет, она не подавала признаков жизни. Это не добровольный отъезд, все ее вещи на месте. Она ушла в одном пиджаке и с рюкзачком.

— Темно-синим.

— Да. Беттина сказала, что вы курили с ней в пятницу после обеда. Виолетта говорила, что должна к кому-то зайти и поэтому уйдет с работы пораньше.

Вейренк нахмурился:

— Она сказала, что должна к кому-то зайти? Сказала мне? Я ее друзей не знаю.

— Она вам это сказала, а потом вы пошли в Зал соборов. Вспоминайте, лейтенант, возможно, вы последним видели ее. Вы курили.

— Да, — сказал Вейренк, подняв руку. — Она обещала доктору Ромену, что зайдет к нему. Она сказала, что навещает его почти каждую неделю. Пытается его развлечь. Держит в курсе всех расследований и приносит ему снимки, чтобы он чувствовал себя хоть немного при деле.

— Какие снимки?

— Трупов, комиссар. Вот что она ему приносила.

— Ладно, Вейренк, я понял.

— Вы разочарованы.

— Я все-таки заеду к Ромену. Хотя он в полной отключке. Если там и было что увидеть и услышать, он бы отреагировал последним.

Адамберг посидел еще немного, без движения, утопая в мягком больничном кресле. Когда вошла медсестра, неся на подносе ужин, Вейренк прижал палец к губам. Комиссар спал вот уже час.

— Мы его не будим? — прошептала медсестра.

— Он бы и пяти минут на ногах не продержался, дадим ему еще часика два.

Вейренк позвонил в Контору, изучая содержимое подноса.

— Кто говорит? — спросил он.

— Гардон, — отозвался бригадир. — Это вы, Вейренк?

— Данглара там нет?

— Есть, но не годен к употреблению. У нас Ретанкур исчезла.

— Я в курсе. Мне нужен номер доктора Ромена.

— Сейчас дам. Мы хотим вас завтра навестить. Вам что-нибудь нужно?

— Пожрать, бригадир.

— Отлично, как раз Фруасси к вам и собирается.

Хоть одна приятная новость, подумал Вейренк, набирая доктора. Тот ответил ему безразличным голосом. Вейренк его не знал, но отключка была налицо.

— Комиссар Адамберг зайдет к вам в девять часов, доктор. Он попросил меня вас предупредить.

— Понятно, — сказал Ромен, которому, судя по всему, было решительно наплевать.

Адамберг открыл глаза в начале девятого.

— Черт, — сказал он, — почему вы меня не разбудили?

— Даже Ретанкур не стала бы вас будить. Известно каждому: кто спит — тот победитель.