Скелет в шкафу - Энн Перри

Она замолчала, видя, что Ромола пришла в ярость, зато леди Беатрис смотрела на нее с удивлением и почти с уважением. Эстер даже могла поклясться, что Араминта мельком бросила на нее заинтересованный и не лишенный теплоты взгляд.

— Вы забываетесь! — сказала Ромола. — Вы забыли о том, кто мы такие. Или, быть может, никогда не знали? Я понятия не имею, за какой публикой вам приходилось ухаживать до того, как вы поступили служить к нам, но уверяю вас, что среди наших знакомых нет людей, способных совершить насилие над женщиной.

— Ты — дура! — Араминта презрительно взглянула на Ромолу. — Иногда я удивляюсь, в каких облаках ты витаешь.

— Минта! — предостерегающе воскликнула леди Беатрис, снова сцепив пальцы рук. — Я думаю, мы закончили обсуждение вопроса. Далее мистер Монк волен сам избрать путь, которым пойдет следствие. В данный момент нам нечего больше ему предложить. Эстер, будьте добры, помогите мне подняться наверх. Мне необходимо отдохнуть. К ужину я не выйду и никого не желаю видеть, пока мое самочувствие не улучшится.

— Как угодно, — холодно заметила Араминта. — Мы постараемся справиться и без тебя. Я присмотрю за хозяйством и доложу обо всем папе. — Она повернулась к Монку. — Всего доброго, мистер Монк. Вам еще долго придется заниматься этим делом, хотя не представляю, что вы сможете доказать, кроме собственного усердия, кого бы вы там ни подозревали.

— Подозревали? — Ромола сначала взглянула на Монка, потом на свою невестку, и голос ее вновь задрожал от страха. — В чем подозревали? Кого? Как это все связано с Октавией?

Араминта ничего ей не ответила — и вышла.

Монк встал, извинился перед леди Беатрис, кивнул Эстер и, открыв дверь, придержал ее, пока они выходили, оставив раздраженную, но беспомощную Ромолу в гостиной.

Стоило Монку переступить порог полицейского участка, как сержант за конторкой поднял серьезное лицо, и глаза его вспыхнули.

— Мистер Ранкорн желает видеть вас, сэр. Прямо сейчас, немедленно.

— Вот как? — кисло откликнулся Монк. — Ну, я сомневаюсь, что наша встреча его сильно обрадует. Где он сейчас?

— У себя, сэр.

— Спасибо, — сказал Монк. — Мистер Ивэн здесь?

— Нет, сэр. Он появлялся, но потом ушел снова. Куда, не сказал.

Поднявшись по лестнице, Монк постучал в дверь кабинета Ранкорна и, получив разрешение, вошел. Ранкорн сидел за своим огромным полированным столом, на котором валялись изящные конверты, полдюжины неразвернутых еще газет, а также штук пять развернутых и, надо полагать, прочитанных.

Увидев Монка, Ранкорн поднял потемневшее от гнева лицо и прищурился.

— Ну! Газеты смотрели, а? Видели, что они про нас пишут? — Он поднял один из номеров, и Монк прочел заголовок во всю ширь страницы: «УБИЙСТВО НА КУИН-ЭНН-СТРИТ ДО СИХ ПОР НЕ РАСКРЫТО. ПОЛИЦИЯ В ТУПИКЕ». Далее журналист, должно быть, задавал вопрос, оправдывает ли новая полиция затраченные на нее средства. — Ну? — спросил Ранкорн.

— Этого номера я еще не видел, — ответил Монк. — У меня сейчас нет времени читать газеты.

— Проклятие, да мне и не нужно, чтобы вы читали газеты! — взорвался Ранкорн. — Мне нужно, чтобы они перестали обливать нас помоями, как вот эта! Или эта! — Он хватал газету за газетой и швырял на стол. — Или эта! — Газеты разлетались, некоторые попадали на пол. Ранкорн ткнул пальцем в конверт. — Из министерства внутренних дел. — Кулаки его сжались, костяшки пальцев побелели. — Мне задают весьма неприятные вопросы, Монк, а я не знаю, что ответить. Я не могу покрывать вас до бесконечности! Чем, черт возьми, вы вообще занимаетесь? Вам же не нужно бегать по всему Лондону; убийца находится в самом доме! Чего же вы тянете? Сколько у вас сейчас подозреваемых? Пять? Четыре? Почему вы до сих пор не покончили с этим делом?

— Потому что четыре или пять подозреваемых — это слишком много, сэр. Если вы, конечно, не предполагаете, что против миссис Хэслетт был целый заговор, — язвительно сказал Монк.

Ранкорн стукнул кулаком по столу.

— Проклятие, прекратите дерзить! Язык у вас больно острый! Кто у вас, собственно, на подозрении? Этот лакей… Как его? Персиваль. Вполне достаточно! Почему вы до сих пор не приперли его к стенке? Вы стали хуже работать, Монк. — Ранкорн даже позволил себе насмешку. — Вы привыкли считать себя лучшим сыщиком, но теперь явно утратили форму. Почему этот чертов лакей до сих пор не арестован?

— Потому что у меня нет никаких доказательств его вины, — коротко ответил Монк.

— Тогда кто еще может оказаться убийцей? Подумайте хорошенько. Вы же всегда слыли проницательным и разумным человеком. — Губы Ранкорна скривились. — До того несчастного случая вы были логичны, как учебник алгебры, и приблизительно так же обаятельны. Но вы хотя бы знали свою работу. А теперь вы меня просто удивляете.

Монк уже с трудом сдерживался.

— Кроме Персиваля, сэр, — медленно проговорил он. — это могла сделать одна из прачек…

— Что? — Ранкорн разинул рот от удивления. — Вы сказали, одна из прачек? Не будьте смешным! Если это все, что вы можете предположить, я передам дело кому-нибудь другому. Прачка! Что, во имя всего святого, может заставить прачку вылезти среди ночи из постели, пробраться в спальню хозяйки и зарезать ее? Она что, сумасшедшая? Она сумасшедшая, Монк? Только не говорите мне, что не сможете отличить нормального человека от безумца.

— Нет, она не сумасшедшая, она просто ревновала, — коротко ответил Монк.

— Ревновала? К своей хозяйке? Какая нелепость! Как это может прачка приравнять себя к госпоже? Я жду объяснений, Монк. Вы договорились до чепухи.

— Прачка влюблена в лакея — кажется, эта мысль напрашивается сама собой, — с бесконечным терпением в голосе проговорил Монк. — Лакей забылся настолько, что увлекся хозяйкой. Правда это или неправда — несущественно. Прачка просто могла себе все это вообразить.

Ранкорн нахмурился:

— Стало быть, прачка? А арестовать вы ее не можете?

— За что?

Ранкорн воззрился на него.

— Ладно, кого вы подозреваете еще? Вы сказали, у вас на подозрении четверо или пятеро. Пока вы упомянули двоих.

— Майлз Келлард, муж другой дочери…

— А этот-то здесь при чем? — Теперь Ранкорн был откровенно встревожен. — Вы ведь, надеюсь, пока не предъявили ему обвинения? — На его худых щеках вспыхнули красные пятна. — Это весьма щекотливая ситуация. Мы не можем бездоказательно обвинять таких людей, как сэр Бэзил Мюидор и члены его семейства. Боже мой, о чем вы думаете?

Монк глядел на него с презрением.

— Вот потому-то я еще никому не предъявил обвинения, сэр, — холодно молвил он. — Майлз Келлард был не на шутку увлечен сестрой своей жены, о чем жена прекрасно знала…

— Это еще не причина для убийства, — возразил Ранкорн. — Если бы он убил жену, тогда было бы понятно. Ради Бога, Монк, изъясняйтесь проще!