Ларец Лунной Девы - Наталья Солнцева

Матвей молча наблюдал за Юдиным. От него не ускользнули тщательно скрываемая нервозность и внутренняя боль, которую тот прятал за показным высокомерием. Потому и темные очки надел, чтобы не видели его глаз.

– Как вы познакомились с Еленой? Лучше говорите правду, господин Юдин… Мы ведь не поленимся, съездим в клинику и побеседуем с персоналом.

– Они вам ничего не скажут.

– Ой ли? Деньги порой творят чудеса…

Спиридон сунул руки в карманы и сжал их там в кулаки.

– Да, черт побери… Кто-то уже поделился с вами врачебной тайной. Негодяи… Мало я им заплатил?!

– Зачем же так сурово? Люди в белых халатах – всего лишь люди.

– Я подобрал Елену в лесу, вернее, в перелеске у дороги… Она была без сознания, полураздетая, вся в синяках и ссадинах. Пришлось отвезти ее в больницу. Это грех?

– Где вы ее обнаружили? И когда?

Юдин повел плечами – под его кожей перекатывались бугры тренированных мускулов. Он решил говорить правду, не всю, а ту ее часть, которая удовлетворит этих двоих, нанятых его отцом. Папа, папа, зачем тебе понадобилось перетряхивать сор в собственной избе?

– Прошлым летом. Я возвращался с нашего объекта под Форосом в Береговое. Машин было мало, я торопился, чтобы успеть до темноты добраться хотя бы до Севастополя. Не люблю ночью ездить по горным дорогам. Отъехал совсем недалеко и наткнулся на женщину…

– Почему не вызвали «Скорую помощь», милицию?

– Во-первых, там не было связи, сотовый не брал. Я подумал, что женщину нельзя оставлять лежать на земле, достал из аптечки нашатырь. Она очнулась, но не могла вымолвить ни слова. Я перенес ее в машину, устроил на заднем сиденье, и мы поехали. Неизвестно, сколько добиралась бы туда «неотложка». Я решил, что доставлю ее до больницы быстрее.

Он лгал. Ему и в голову не пришло вызывать врачей и милицию. Он же не враг себе.

– Почему вы повезли ее в клинику «Зеленая дача», которая расположена в двадцати километрах от Берегового, а не в больницу ближайшего населенного пункта?

– Я сначала так и хотел…

– Что вам помешало?

– Понимаете, она лежала сзади тихо-тихо, и я подумал: надо проверить, дышит или нет… Остановился, осмотрел ее, голова была ушиблена, но серьезных повреждений я не нашел, руки и ноги тоже оказались целы. Ее жизни ничто не угрожало! Скорее всего, она потеряла сознание от нервного истощения или психического шока. Я решил не оставлять ее в обычной больнице, где нет опытных специалистов и надлежащего ухода. В «Зеленой даче» работает главврачом мой хороший знакомый. Я поразмыслил и повез Елену туда. Тогда я еще не знал, как ее зовут, вообще ничего о ней не знал…

– При ней что, не было документов?

– Нет. Ни сумочки, ни рюкзака… Я потом обыскал ее одежду, карманы тоже оказались пусты. Ее вещи выглядели ужасно: изорванные грязные футболка и спортивные штаны, какие носят туристы.

– Вы спросили, кто она, что с ней произошло?

– Я спрашивал, но она молчала. У нее словно отняло речь.

– Она была похожа на отдыхающую из какого-нибудь пансионата?

– И да, и нет… Скорее на отбившуюся от группы туристку.

– Кто разорвал ее одежду?

– Не я!

Коты насытились и улеглись на краю бассейна, лениво наблюдая за ласточками. Стрекозы носились над самой водой. У забора весело журчал сложенный из камней фонтанчик, обсаженный ирисами. Идиллия, на фоне которой нередко развиваются жестокие драмы.

– Она сразу мне понравилась, не скрою, – счел нужным объяснить Юдин. – С первого взгляда. Измученная, исцарапанная, в пыли, в лохмотьях, она все равно поразила меня своей красотой. Я, быть может, уже тогда бессознательно полюбил ее. Это обусловило мое дальнейшее поведение.

– Что вы имеете в виду?

– Я поместил ее в клинику за свои средства, договорился о лечении, заплатил доктору и медсестрам за особое внимание к пациентке и… за молчание.

– О чем они должны были молчать?

– О том… в общем, Елена с трудом вспомнила свое имя и больше ничего не могла рассказать о себе. Врачи объяснили провал в памяти последствиями полученной травмы. Она ударилась головой…

– Или ее ударили, – с нажимом произнес Матвей. – А кроме того, изнасиловали и, вероятно, избили. Возможно, она сопротивлялась, в результате чего образовались кровоподтеки и ссадины на ее теле.

Юдин вспыхнул, его взгляд едва не прожег стекла очков. От него физически ощутимо пошла волна негодования.

– Вы намекаете, что я это сделал? Изнасиловал беспомощную женщину, ударил по голове и потом сам же отвез в больницу, изображая этакого благодетеля?

– А когда она пришла в себя, узнала вас и решила заявить в милицию, вы испугались. Пообещали жениться на ней, искупить свое тяжкое прегрешение подарками, любовью и заботой. Она согласилась. Что ей оставалось? Переживать следствие, суды, нанимать адвокатов, прилюдно рассказывать о своем позоре… Далеко не каждая женщина пойдет на такое. Они предпочитают молчать. Вы все правильно рассчитали!

– Можете мне не верить, – разозлился Рид. – Но я не подозревал, что ее изнасиловали. Узнал об этом от врача. Сама Елена до сих пор не в состоянии вспомнить, что с ней случилось. Прошли месяцы, прежде чем она сумела адаптироваться к окружающей жизни…

– В больнице?

– А куда еще я мог ее поместить? Она не знала, откуда она, есть ли у нее родные. Память возвращалась медленно, а доктора недоумевали – травма головы оказалась не такой серьезной, чтобы повлиять на функции мозга.

– Но тем не менее повлияла…

– Да, – кивнул Юдин. – Медики пришли к выводу, что амнезию спровоцировал сильнейший стресс. Елена подверглась насилию, нападению, но как-то сумела вырваться из рук преступника, убежать. Страшно представить, что она могла пережить. Я не специалист, но врач подтвердил мои предположения, что множество царапин и ссадин на ее теле образовались не в результате избиения. Убегая, она продиралась сквозь ветки и колючие кусты, падала на камни, поднималась и бежала дальше, пока не выбилась из сил.

– Как вы установили, что Елена из Чернигова?

– Она сама вспомнила. Не сразу – это был мучительный и болезненный процесс. Мы оба боялись, как бы у нее не развилось…

– Безумие?

Рид снова кивнул. У него язык не поворачивался вымолвить это слово. Над его бровями и верхней губой выступили капельки пота. Солнце припекало, но на скамейку, где они сидели, падала тень от дерева, в саду гулял прохладный ветер, так что «спаситель» молодой женщины взмок не от жары, а от нервного напряжения. Он что-то скрывал, пытаясь в то же время выглядеть искренним.

– Моя жена родилась и выросла в Чернигове, ее воспитала тетка, полуслепая и глухая, которая уже почти выжила из ума. За теткой присматривают соседи. Я сам ездил в Чернигов с Еленой, восстанавливать ее паспорт. Без документов мы не могли расписаться.