Зонтик для дельфина - Дарья Калинина

Я и не хотела подслушивать, а пришлось. Пол домыть нужно было, так?

Подруги кивнули.

— И что же Георгина сказала мужу?

— А то и сказала, мол, да, милый, конечно, рада тебя слышать. А потом спросила, что он в Санкт-Петербурге делает.

— И он ей сказал?

— Наверное, — пожала плечами Таисия. — А потом, как только отключила трубку, принялась названивать по обычному телефону. Я уже закончила мыть пол, а она все звонила.

— Куда? Куда звонила?

— Да в Санкт-Петербург и звонила, — ответила Таисия. — Хотела у кого-то узнать, где именно остановился ее муж. Наверное, что-то забыла сказать, вот и пыталась выяснить, где он.

— И выяснила?

— Ну да, и адрес записала, — кивнула Таисия. — На бумажке.

— Вы это из-за двери услышали? — не сдержалась и съехидничала Мариша. — Как она на бумажке записывает его адрес?

— Зачем через дверь? — обиделась Таисия. — Я потом, когда в комнате убирать стала, ту бумажку нашла.

Говорю же, Георгина неряха страшная. Наверное, адрес записала, а бумажку на пол уронила. Ну я ее подняла, аккуратно так расправила, пыль с нее сдула и на столик положила. А сверху еще кристаллом горного хрусталя придавила. Он у Георгины вместо украшения возле дивана стоит. На столике.

— А пока вы тот клочок разглаживали и пылинки с него сдували, вы адрес случайно не заметили?

— Я не читаю чужих бумаг! — возмутилась Таисия. — Вот вы тоже скажете!

— Ну не специально, ясное дело, — поправилась Мариша.

— И не думала даже! — стояла на своем Таисия. — Как положила эту бумажку, так она там и лежит возле дивана. Я несколько раз цветы заходила к Георгине поливать и обратила внимание, что бумажка так и лежит на том месте, где я ее положила. Что до отъезда Георгины, что после него. Никуда она и не делась.

Подруги переглянулись, дружно вскочили с табуреток и ринулись к выходу.

— Спасибо за чай! — спохватившись, крикнула Инна, уже выбегая из квартиры «тумбочки».

Диван и столик с внушительным куском горного хрусталя на нем подруги нашли сразу же. А вот бумажки на нем не было.

— Виктория, ты тут бумажки не находила?! — спросила у женщины Мариша. — Такую помятую. С адресом.

— Нет, — пробормотала Виктория. — А что?

— Домработница говорит, что Георгина на этой бумажке написала адрес своего мужа, — сказала Мариша. — Так ты не видела?

Виктория снова помотала головой. Подруги расстроились, но тут внезапно в разговор вмешалась Маша.

— Вы чего потеряли-то? — спросила она. — Бумажку какую-то?

— Ну да, — кивнула Инна. — Вот тут должна бы лежать.

— Фантик какой-то лежал, — сказала Маша. — Я его в мусор выкинула, когда в квартире прибиралась.

Только сейчас подруги заметили, что за время их отсутствия в комнате стало почище. Раскиданные вещи переместились в шкаф и на полки, где им и полагалось лежать.

— А мусор где? — спросила Инна.

— Вы что, рыться там собираетесь? Тоже выдумали!

Из-за фантика в мусоре рыться! — возмутилась Маша.

— Где фантик, дура?! — не сдержалась и рыкнула Мариша.

Представление впечатлило даже хладнокровную Машу. Виктория та вообще приготовилась упасть в обморок. Но у ее подруги оказались нервы покрепче, поэтому она устояла, только слегка побледнела.

— Т-там! — проблеяла она, указывая на кухню. — В мешке, кажется.

— Кажется? — сердито насупилась Мариша.

— Точно, в мешке! — поправилась женщина.

Вывернув на пол мешок с мусором, подруги принялись бесстрашно рыться в нем. Дело осложнялось еще и тем, что они не знали точно, как должна выглядеть бумажка, а также что именно на ней должно быть написано. Звать в качестве консультанта Таисию подругам почему-то не захотелось. В результате они нашли кучу этикеток от белья, использованный билет в кино за прошлый месяц, пустую упаковку от маленькой коробочки трюфелей местного производства и обертку от шоколадки «Люкс». Но она была отвергнута подругами тут же. Во-первых, она мало походила на фантик, а во-вторых, на ней ничего не было написано.

— Ничего нет, — разочарованно произнесла Мариша.

— Нужно искать. Проверить каждый пакетик, каждую коробочку, — сказала Инна. — Он должен быть тут. Я чувствую.

Против Инниного предчувствия Мариша не нашла возражений. И подруги принялись вторично ворошить мусор. На этот раз они действовали осторожней, складывая все тщательно просмотренные бумажки обратно в ведро. Повезло, если можно так сказать, Инне. К яичной скорлупе прилип фантик от сливочной «Коровки».

Раньше подруги его не заметили, потому что он был свернут и всунут внутрь половинки яичной скорлупки.

— Дай сюда! — пыхтя, попросила у подруги Мариша. — Дай посмотреть!

— Тут что-то стремное, — прошептала Инна. — Октябрьская — 208. Это что такое? Адрес?

— Конечно, адрес! — живо откликнулась Мариша. — Есть у нас в городе Октябрьская площадь или улица?

— Я знаю только набережную, — покачала головой Инна. — И потом, с чего ты взяла, что имеется в виду Октябрьская именно у нас в Питере?

— А где же еще?

— В Москве, — пожала плечами Инна. — Да и в любом другом городе. Тут же на бумажке не написано, что она должна быть в Питере.

— А тебе все написать нужно! — разозлилась Мариша. — Самой тебе уже и мозгами пошевелить лень? Ну сама подумай, если Георгина собиралась ехать к мужу в Питер, а перед отъездом она с ним разговаривала и просила его адрес, так что он мог ей продиктовать? Конечно, адрес в Питере. А это значит, что хромой Ленкин кавалер, брюнет этот чертов, чтоб ему в аду жариться, был в Питере, когда убили Ленку.

— Это еще проверить нужно, — не сдавалась Инна, — Вот вернемся домой и первым делом проверим, — заверила ее Мариша.

Так как в Крыму подругам делать было больше нечего, следы Ленкиного таинственного любовника вели обратно в Питер, то этим же вечером девушки вылетели домой. В аэропорт их провожали Татьяна с Манькой, которые передали подругам в дорогу пакет с теплыми пирожками от тетки Гани. Пакет невыносимо вкусно пах рыбой, луком и яйцом. Поэтому стоило подругам забраться в салон самолета, как они принялись заглатывать пирожки один за другим.

Перед отлетом Татьяна успела слегка поругаться с Манькой, которая строила глазки симпатичному итальянскому туристу, а тот, конечно, тут же приглянулся Татьяне. Но в целом все прошло мирно. Итальянец, оказалось, путешествовал со своей девушкой, и подруги немедленно помирились на почве ненависти к этой черноглазой бабе, перехватившей у них, как они считали, законную добычу.