Скала - Питер Мэй

— Это была моя мама?

— Да. Малышка Маршели подняла конфеты под взглядами всего прихода, чтобы уберечь меня от наказания. Она понимала, что нагоняя ей не избежать. Минут через десять я поймал ее взгляд. Ее огромные глаза смотрели на меня через эти ужасные линзы — искали благодарности, признательности за то, что она для меня сделала. Но я был страшно рад, что спасся от головомойки, и быстро отвел взгляд. Не хотел, чтобы нас хоть что-то связывало.

— Каков наглец! — Фионлах смотрел на Фина, не зная, смеяться или негодовать. Тот ответил серьезно:

— Ну да, я был наглецом. Сейчас мне стыдно, но отрицать это бесполезно. Я не могу вернуться в прошлое и что-то изменить. Все было так, как было.

Внезапно, к своему великому стыду, Фин почувствовал, что мир перед глазами расплывается. Он быстро отвернулся и уставился на бухту, яростно смаргивая непрошеные слезы. Вскоре он смог продолжить:

— Следующие четыре года я в основном не замечал твою маму, — он как будто вернулся в детство, которое почти забыл: — Я даже и не помнил, что между нами что-то было. А потом, в конце последнего класса начальной школы, устроили бал. Я пригласил на него девочку по имени Айрин Дэвис, она жила в доме у маяка. В том возрасте я не слишком интересовался девочками, но пригласить кого-то было надо, и я пригласил Айрин. Мне даже в голову не приходило позвать твою маму, пока я не получил от нее письмо. Оно пришло по почте за несколько дней до бала, — Фин хорошо помнил большие и какие-то грустные буквы, темно-синие чернила на голубой бумаге. — Она не могла понять, почему я пригласил Айрин вместо нее. Говорила, что еще не поздно передумать и пойти на бал с ней, и предлагала, чтобы Айрин пригласил твой отец. Она подписала письмо: «Девочка с фермы». Но естественно, было уже поздно. Я не мог отказать Айрин, даже если бы хотел. В конце концов на бал с твоей мамой пошел твой отец.

Они дошли до конца пляжа и стояли почти в тени того самого эллинга, где был убит Ангел Макритчи.

— Так что в одиннадцать лет люди ничего не знают о жизни. Всего через пять лет мы с твоей мамой безумно любили друг друга и собирались быть вместе всю жизнь.

— И что у вас случилось в тот раз?

Фин улыбнулся и покачал головой:

— Хватит. Оставь нам несколько секретов.

— Да ладно! Ты не можешь ничего мне не сказать!

— Могу, — он повернулся и направился по песку в обратную сторону, к скалам. Фионлах поспешил за ним, догнал, пошел рядом. Они возвращались по собственным следам.

— А какие у тебя планы, Фионлах? Ты окончил школу?

Тот хмуро кивнул, поддел носком кроссовки ракушку.

— Отец пытается устроить меня работать на верфь.

— Ты говоришь так, будто тебе это не нравится.

— Мне и правда не нравится.

— А чем ты хочешь заниматься?

— Хочу убраться с этого чертова острова.

— Ну так уезжай!

— А куда мне поехать? И чем заняться? Я никого не знаю на материке.

— Ты знаешь меня.

— Ну да! Мы знакомы пять минут.

— Послушай, Фионлах. Сейчас ты вряд ли согласишься, но наш остров — на самом деле волшебное место. — Парень посмотрел на него недоверчиво, и Фин продолжал: — Просто это сложно понять, пока ты не уехал. — Он и сам-то начал понимать это только сейчас. — Но если ты останешься тут на всю жизнь, твой взгляд на мир может стать узким. Такое здесь со многими случается.

— И с моим отцом тоже?

Фин взглянул на подростка, но тот упорно смотрел перед собой.

— У некоторых людей не получается уехать. Или они не используют свой шанс.

— Ты вот уехал.

— Я с трудом дождался дня отъезда, — признался Фин и хмыкнул. — Не стану отрицать, отсюда здорово уезжать. И возвращаться тоже здорово.

Фионлах посмотрел ему в лицо:

— Значит, ты решил вернуться?

Фин улыбнулся и покачал головой:

— Возможно, нет. Но это не значит, что я не хотел бы.

— Если я поеду на материк, что я буду делать?

— Можешь поступить в колледж. А если будешь получать хорошие оценки, то в университет.

— А может, в полицию?

Фин задумался:

— Это хорошая работа, Фионлах. Но она не для всякого. Приходится видеть такое, на что даже смотреть не хочется — худшие стороны человеческой натуры. И то, к чему они приводят. Этого никак не изменить, и все равно приходится иметь с этим дело.

— Это рекомендация?

Фин рассмеялся:

— Может, и нет. Но кто-то же должен это делать! И потом, в полиции есть хорошие люди.

— И поэтому ты решил уйти?

— Почему ты так думаешь?

— Ты сказал, что изучаешь компьютеры в Открытом университете.

— А ты все подмечаешь, да? — Фин задумчиво улыбнулся. — Скажем так, я решил рассмотреть разные варианты.

Они почти вернулись к скалам. Фионлах спросил:

— Ты женат? — Фин кивнул. — А дети?

Он долго не отвечал, даже слишком долго. Но отрицание не слетало с языка так же гладко, как в разговоре с Артэром. Наконец он все же сказал:

— Нет.

Фионлах вскарабкался на скалы и протянул спутнику руку. Фин принял помощь и встал рядом с подростком.

— Почему ты не сказал мне правду? — спросил тот.

Фина снова поставила в тупик его прямота черта, которую он унаследовал от матери.

— Думаешь, я тебе соврал?

— А что, нет?

— Бывают вещи, о которых не хочется говорить.

— Почему?

— Потому что тогда ты начинаешь о них думать, а это больно, — Фин понял, что говорит с надрывом, и наконец сдался: — У меня был сын, ему было восемь лет. Он умер.

— Что произошло?

Желание молчать о своей жизни разбилось вдребезги под натиском вопросов Фионлаха. Фин присел на корточки у крохотного озерца в скалах, опустил руку в теплую соленую воду и пошевелил пальцами. На утесах заплясали отблески солнца.

— Его сбила машина. Моя жена и Робби переходили дорогу на пустой улице. Водитель выскочил из-за угла и сбил их. Жену подбросило в воздух, она упала на капот машины. Наверное, это ее и спасло. А Робби оказался под колесами. Водитель остановился всего на секунду. Очевидно, он был пьян, потому что мгновенно уехал с места происшествия. Свидетелей не было, номер никто не запомнил. Его так и не нашли.

— О господи, — тихо сказал Фионлах. — Когда это случилось?

— Месяц назад.

Подросток присел рядом:

— Фин, прости, пожалуйста. Прости, что заставил тебя снова это пережить.