Приманка для мужчин - Тэми Хоуг

Покачав головой, Джолин подсунула ему вместо пепельницы блюдце из-под мороженого. — Рич, ты само сострадание. Твои избиратели, должно быть, души в тебе не чают.

— Дерьмо это все, — пренебрежительно буркнул Рич. — Никому от смерти Джералда не плохо.

— На твоем месте я не говорила бы такого при ком попало, — проронила Джолин, пододвигая блюдце ближе к нему. — Тебя, между прочим, считают подозреваемым.

Рич рассмеялся и закашлялся, подавившись дымом.

— Кто считает? — прохрипел он, снимая с языка табачную крошку. — Мисс Стюарт, королева шлюх?

— И она тоже, — улыбнулась Джолин. Игер задал ей несколько вопросов о бывшем муже — правда, она так и не поняла, в интересах дела или просто для поддержания разговора. Ей хотелось предпочесть последнее. Не ради рдча, а ради себя самой.

— А еще кто? Ты?

— Нет. Тебе было слишком удобно доить его потихоньку, — отрезала она. — И потом, по-моему, тебе просто духу не хватило бы.

Рич прищурился, его взгляд стал жестким. Роняя на тусклый линолеум пепел, он ткнул в Джолин фильтром сигареты.

— Знаешь, ты, по-моему, слишком много времени проводишь с этой твоей начальницей. Язык у тебя стал как помело.

— Если тебе так трудно меня терпеть, дверь рядом, — вскипела Джолин. — Кажется, я тебя не приглашала. И сделай одолжение, стряхивай пепел в блюдце. Господи, ну и свинья же ты, — посетовала она, потянувшись за блюдцем.

Зло усмехнувшись, Рич схватил блюдце за секунду до нее.

— Что-то ты действительно не в духе сегодня. Первый день, что ли?

Отставив блюдце подальше от себя, он картинно стряхнул пепел и перегнулся через стол, чтобы заглянуть в бумаги Джолин.

Она сгребла все в кучу и закрыла обеими руками, как школьница, охраняющая от посягательств контрольную работу. Ей было противно и горько, так горько, что лицо помимо воли скривилось.

— Знаешь, я даже не могу решить, когда я тебя больше ненавижу: когда ты такое дерьмо, как есть на самом деле, или когда сочишься сиропом, изображая положительного политика. Нет, у меня, как ты с присущим тебе так-том выразился, не «первый день». Наверно, я просто устала. Тебе этого не понять, ты за всю жизнь и дня не проработал честно, но я сейчас выкладывалась несколько часов подряд.

Чего ради? — оскалился он. ~ Ради правды. — Скрипнув зубами, она сжала ладо-

Нями голову. — Господи, кому я это? С таким же успехом я могла бы говорить по-французски.

Он подкрался к ее стулу, медленно провел пальцем от подбородка к груди, заглянул в глаза. Его усики чуть приподнялись в наглой улыбке.

— Можно и по-французски, если хочешь, — промурлыкал он, раздевая ее взглядом. — В постели все можно.

Его рука потянулась к ее плечу, но Джолин брезгливо стряхнула ее. Еще три дня назад она без звука ложилась с Ричем в постель, но сегодня рассвирепела при одной мысли, что он тронет ее. Может, это оттого, что весь день наблюдала, как он играет роль заботливого мужа? Или ее наконец проняли речи Элизабет о женской независимости. Или, возможно, ей встретился человек, с которым просто хорошо быть вместе и не думать, что ему от нее нужно. Как бы там ни было, старания Рича сегодня совершенно ее не трогали. С грохотом отодвинув стул, Джолин встала и пошла в гостиную поставить какую-нибудь музыку. Щелчок, и из динамиков полился медленный вкрадчивый блюз.

Рич остановился в дверях. Джолин, вполоборота к нему, стояла, вертя в руках обложку диска, и чувствовала на себе его холодный цепкий взгляд. — Так почему же ты не веришь, что Джералда убил Фокс? — небрежно спросил он. Она оглянулась:

— Я не говорила, что не верю. — У твоей подруги есть дурацкая версия по поводу

Какой-то там книжки Джералда.

Джо пожала плечами:

— Если он записывал туда имена, вполне понятно, почему это могло кого-то беспокоить. Может, Джарвис занимался шантажом. Он действительно имел влияние на нескольких задолжавших ему людей. Что такого дурацкого в предположении, что его убрал один из них?

— Глупо, и все тут, — проворчал Рич. — Ну и как, нашли вы эту таинственную книжку? Джолин снова пожала плечами. Он пренебрежительно махнул рукой.

— Его убил Фокс. Он просто кусок дерьма.

— Ты тоже, но одно это тебя убийцей не делает. Рич расслабленной походкой прошелся по комнате, засунув руки в карманы черных брюк. Джолин заметила, как хищно блеснули его глаза, и отпрянула, едва он потянулся к ней.

— Не надо, Рич, правда. Настроения нет.

— Брось, Джолин, — оттесняя ее к дивану, заканючил он, — У тебя настроение есть всегда.

— Сегодня нет.

Она хотела отступить за журнальный столик, заваленный пыльными газетами, но Рич отрезал ей путь, схватив за запястье и притянув к себе. Она задела ногой столик, больно ушибив щиколотку, и пухлая пачка «Ныосуик» за последний месяц съехала на пол. Дыхание у Джолин перехватило, она смотрела на бывшего мужа, раздумывая, то ли дать волю гневу, то ли очередной раз сдержаться. Рич распалялся все больше, у него налились кровью глаза, а углы рта плотоядно подрагивали от предвкушения удовольствия.

— Мы оба знаем, я способен сделать так, чтобыты-тоже захотела, — пригрозил он.

Она хотела возмутиться, заспорить, но слова не шли с языка, потому что спорить было не о чем. Рич говорил правду: он мог. Он проделывал это тысячу раз, а она позволяла. Позволяла использовать и унижать себя. Что она напридумывала себе, зачем нужна честному человеку Брету Игеру, когда она всего-то подстилка для Рича Кэннона?

Ее воинственный пыл угас, накрытый волной отчаяния и смятения. Она стояла посреди комнаты, как зомби, окаменев и не говоря ни слова, зачарованно глядя на галстук Рича, и только вздрогнула, когда он нагнулся поцеловать ее в шею. Вздрогнула не от страсти — от стыда, но Ричу, похоже, было все равно.

— Ты всегда хочешь, Джолин, — бормотал он, свободной рукой расстегивая верхние пуговки на ее блузке. Затем полез в лифчик, подставил ладонь под грудь и принялся мять ее, теребить пальцами сосок. — Ты по мне с ума сходишь, и так будет всегда.

Слезы жгли ей глаза, катились по круглым щекам. Он прав. Она всегда хотела его, всегда была на все согласна и ни разу не заставила его усомниться, что когда-нибудь будет иначе. Элизабет она объясняла, что ей нравится с ним спать, себе твердила, что привыкла. Может, то была скорее зависимость, чем привычка. Или отчаяние.

— Давай, Джолин, — обольстительно-вкрадчиво шептал Рич, и музыка, как нарочно, тоже была томная, вкрадчивая, медленная. — Ты ведь хочешь.

Он как будто не замечал, что ей его заигрывания неприятны, но он ведь и вообще не задумывался об этом. Джолин просто помогала ему удовлетворить его потребности. Как игрушка, которой можно попользоваться, а потом отложить до следующего раза.

— Не упрямься, — уговаривал он, — пошли к тебе. На полу мне не нравится, ты никогда не кончаешь как следует.