Танец богов - Норма Бейшир

— Очень остроумно, — пожала плечами Мередит. Подойдя к нему поближе, она промолвила вполголоса: — Между нами, я рада, что все позади. Тем более, что у меня полно материала.

— Отлично! — расплылся Хэммонд. — Рад слышать, что хоть что-то сегодня получилось нормально.

— А в чем дело, Тед? У вас сего… — Мередит осеклась на полуслове, заметив нечто необычное в большой карте мира на стене за спиной директора службы новостей. В центре карты теперь красовался коллаж, на котором пролетавший над студией Кей-Экс-Эл-Эй тяжелый бомбардировщик В — 51 сбрасывал свой смертоносный груз прямо на здание студии. Мередит покачала головой и криво усмехнулась.

— Это чьих рук дело? — полюбопытствовала она.

— Моих, — ответил Тед, ухмыляясь. — Говорю же тебе — день с самого утра не задался.

— Да бросьте, Тед, — махнула рукой Мередит. — У вас и в самый идеальный день руки чешутся.

— Мередит!

Оба обернулись. В коридоре за стеклянной перегородкой стоял Чак Уиллард.

— Мередит, ты нужна мне, — сказал он. — Зайди ко мне. — И вернулся в свой кабинет.

Проводив его взглядом, Мередит недоуменно повернулась к Хэммонду.

— Хотела бы я знать, в чем дело, — промолвила она.

Хэммонд ухмыльнулся.

— Может, это сюрприз? — предположил он.

Мередит скорчила гримаску.

— Угу, нападение японцев на Пирл-Харбор тоже стало для многих сюрпризом. А что из этого вышло? — Она пробралась между столами в коридор и вошла в кабинет Уилларда. — Да, Чак?

— Прикрой дверь, — сказал он, не вставая из-за стола.

Мередит закрыла дверь и, пройдя вперед, уселась. Уиллард вынул из выдвижного ящика папку с перепиской.

— Похоже, Мередит, этой весной ты произвела неизгладимое впечатление на парней из Нью-Йорка, — сказал он, откидываясь на спинку кресла.

— Да, настолько, что мне даже не предложили место Карлы Гранелли, когда она не стала продлевать в январе свой контракт, — сухо заметила Мередит. Это и в самом деле был жестокий удар по её самолюбию.

— И тем не менее они делают тебе новое предложение, — сказал Уиллард. — Ты знаешь передачу «Мир в фокусе»?

— Еще бы. — Это была популярная утренняя программа новостей. До ушей Мередит уже в течение полугода долетали слухи, что Тиффани Гордон, одна из её основных ведущих, собирается летом уйти, однако ни сама Тиффани, ни руководство программы этих слухов не подтверждали.

— Тиффани Гордон не продлевает свой контракт, — словно прочитав её мысли, сказал Уиллард. — Гарв Петерсен, продюсер, предлагает тебе занять её место. Интересно?

— Спрашиваете! — рассмеялась Мередит. — Не только интересно, но я готова сию же минуту написать вам прошение об отставке.

— Ты должна быть в Нью-Йорке с таким расчетом, чтобы приступить к работе с первого июля, — сказал Уиллард. — Это возможно?

— Вполне, — пожала плечами Мередит. — Я готова покинуть Лос-Анджелес пятнадцатого июня. Мне нужно время, чтобы подобрать квартиру и обосноваться в Нью-Йорке. Вы сумеете за этот срок подыскать мне замену?

— Постараюсь, — улыбнулся Уиллард.

— Вот и отлично, — улыбнулась в ответ Мередит. — Тогда договорились.

— Значит я могу позвонить в Нью-Йорк и сказать им, что ты согласна? — спросил Уиллард.

Мередит подняла руку.

— Если вы не против, Чак, то я хотела бы позвонить сама, — сказала она.

— Не возражаю, — кивнул Уиллард. Затем, усмехнувшись, добавил: — Знаешь, я был почти уверен, что ты согласишься, но не ожидал, что это будет так легко.

Мередит встала и подошла к двери.

— Я тоже, — призналась она. — Должно быть, в глубине души я давно ожидала этого предложения.

«Да, все и в самом деле вышло очень легко», — думала Мередит, возвращаясь вечером в Малибу. Куда проще, чем она ожидала. В её мозгу не было никаких сомнений. Предложение ведущей нью-йоркской телекомпании открывало перед ней самые радужные перспективы. Мередит понимала, что заслужила столь высокую честь, поэтому и согласилась сразу, без малейших колебаний.

Одного она не знала — как воспримет эту весть Ник. Соглашаясь на предложение Чака Уилларда занять место ведущей программы «Мир в фокусе», она даже не подумала о нем. А ведь было время, когда она и думать не смела о чем-либо подобном, не посоветовавшись сперва с Ником. Однако после её возвращения из Нью-Йорка отношения их дали трещину. Мередит прикладывала немало стараний к тому, чтобы все у них было, как и прежде, но удавалось ей это далеко не всегда. Ник тоже старался, но Мередит прекрасно понимала, что её стремление сделать карьеру наталкивается на немое сопротивление с его стороны. Он весьма недвусмысленно дал ей понять, что был бы счастлив, согласись она пожертвовать своей работой и целиком отдаться их семейной жизни. И вдруг Мередит с замиранием сердца осознала, что, по большому счету, у них с Ником все уже кончено. Взаимные обиды приводили ко все большему охлаждению между ними. Мередит обижалась на Ника за эгоизм и нежелание её понять, а Ник не мог простить ей того, что свою карьеру она ставила наравне с его собственной. Он настолько привык, что его мать жертвовала ради него всем, что совершенно не понимал, почему и Мередит не поступает таким же образом. Ее краткосрочное пребывание в Нью-Йорке оказалось для них обоих поворотным пунктом. Моментом истины.

— И ты уже приняла это предложение? — оторопело спросил Ник. — Даже не посоветовавшись со мной! Да как у тебя язык повернулся? Как ты могла?

Мередит посмотрела на него с вызовом.

— А о чем тут было советоваться? — переспросила она. — Разве ты хоть раз советовался со мной перед тем, как на несколько месяцев уезжать на съемки?

— Это совсем другое дело, — возразил Ник. — И ты это сама прекрасно понимаешь.

— Ничего подобного! — отрезала Мередит. — В том-то и беда, Ник — мне кажется, я вообще перестала понимать тебя!

— А это, между прочим, взаимно! — взорвался он. — Не я ли предупреждал тебя, что твоя поездка в Нью-Йорк может закончиться для нас обоих плачевно? Не я ли говорил, что не пройдет и нескольких месяцев, как тебе сделают новое предложение, ещё более соблазнительное? Бог свидетель: после возвращения ты очень изменилась, Мередит! Я из кожи вон лез, чтобы наладить наши отношения…

— Ну конечно! — взорвалась Мередит. — Я, значит, во всем виновата! Не позволила тебе вертеть собой, словно марионеткой! Я не твоя мать, Ник, и я не готова пожертвовать жизнью тебе в угоду!

— Господи, да ты вообще вычеркнула меня из своей жизни, — развел руками режиссер. — Или ты считаешь, что я слепой? Господи, да ведь даже когда мы с тобой лежим в постели, ты витаешь в облаках! Или представляешь вместо меня кого-то другого?