Агент возмездия - Марина Серова

– Неужели ты сделала аборт?

– Нет, ребенок был только в проекте. Как дипломированный врач я за планирование беременности. С моим бывшим мужем планировать было уже нечего, вот мы и разошлись.

– Алла, ты такая решительная! – заметила Нечаева.

– Да, это так. Если детский церебральный паралич у этого мальчика имеет генетические причины, то я сразу прекращу все отношения с Барсуковым.

– Алла, а ты никогда не думала, что у каждого человека в родне есть люди с наследственными заболеваниями?

– Я не понимаю, к чему ты клонишь?

– Если так зацикливаться на этой проблеме, то наверняка притянешь то, чего боишься.

– Нет, я так не думаю. Ну что, когда ты устроишь мне встречу с Верой?

– Видишь ли, Алла, я давно не виделась с ней. Вчера вышла на нее и была, мягко говоря, поражена. Она живет очень бедно. Ты даже не можешь представить себе, как именно. Я сама в шоке.

– А что же, Андрей ей не помогает?

– Нет, я же говорила тебе.

– Так, может, это действительно не его ребенок? – Пилявская стала сверлить взглядом фотографию. – Бедно, говоришь, они живут? Я помогу им материально, если Вера ответит на все мои вопросы.

– Хорошо, я передам ей это. Но Вера слишком гордая, она может отказаться.

– Мой опыт подсказывает, что бедные люди не бывают гордыми, – пафосно заявила Алла. – Я готова много заплатить за ее откровенность.

Передав мне разговор с Пилявской, Нечаева добавила от себя:

– Знаешь, Поля, пока мы обсуждали старые шашни Барсукова, я ни разу не могла уличить Аллу в ревности. Я видела только досаду от того, что очередной мужик не может стать отцом ее ребенка.

– Алина, а разве не ты мне говорила, что ваш гуру учит укрощать ревность?

– Поля, ты – гений! Как же я сама не догадалась! Ну, Пилявская, высший класс! Мне еще до нее далеко, я благодаря тебе с первой ступени сразу на третью перепрыгнула.

– Ничего, скоро наверстаешь.

– Полина, как ты думаешь, Вера согласится встретиться с Аллой?

– Думаю, она будет долго и упорно отнекиваться. И если уж что-то и сможет заставить ее принять положительное решение, так это не деньги Пилявской.

– А что тогда?

– Здравый смысл. Я попробую доходчиво объяснить Прошкиной, что больше не надо предоставлять Барсукову никаких льгот. Алла должна знать о нем всю правду.

– А ты знаешь, Поля, Пилявская не такая уж плохая баба, – заметила Нечаева. – Нет, у нее есть, конечно, свои закидоны, но кто сейчас без них?

Я воздержалась от комментариев. Алла была дочерью своего отца, и для меня это значило слишком много.

* * *

Весь следующий день я пыталась дозвониться до Прошкиной. Отсутствие у нее сотового телефона сильно урезало такую возможность. Оставалось ждать, когда она появится дома. Это произошло только поздно вечером.

– Алло, – наконец-то услышала я.

– Здравствуйте, Вера! Где это вы весь день пропадаете?

– А я работу себе нашла, – шепотом сказала Вера.

– Не боитесь, что ситуация повторится?

– Нет, не боюсь, потому что работа в моем же подъезде, – продолжала шептать Прошкина. – Я помогаю по хозяйству одному дедушке. Его бабка в больницу легла, а он сам ни к чему не приспособлен, даже готовые пельмени отварить не может. Вот он меня и попросил… А Мишу я с собой брала, они так весело время провели…

– Вера, а почему вы шепчете?

– Так Миша уже спит. Боюсь его разбудить.

– Понятно. Я рада, что у вас все с соседями наладилось. Да и с работой тоже, наверное, в вашем случае это неплохой вариант. Надеюсь, что он временный.

– Да, я тоже на это надеюсь.

– Вера, у меня к вам есть одно дело. Прошу вас, выслушайте меня до конца, а потом уже принимайте решение. Ладно?

– Ладно, – охотно согласилась Прошкина.

– Вера, с вами хочет встретиться Алла Пилявская.

– Она уже все знает про нас с Андреем?

– Да, знает, – я передала Вере облегченную версию того, как Нечаева сыграла роль ее подруги Лины. – В общем, вам надо лишь подтвердить справедливость сказанного, показать какие-нибудь фотографии Барсукова, если они есть.

– У меня есть фотография у роддома, но… я не хочу с ней встречаться и показывать ей фотографии. Она ведь может сказать, что это монтаж. Нет, нет и еще раз нет.

Другого ответа я и не ожидала, поэтому перешла к убеждению.

– Вера, а вы поставьте себя на место Аллы. Ей очень трудно поверить в то, что ее любимый человек, между прочим, спасший ей жизнь, мог быть таким бессердечным и жестоким по отношению к другой женщине и даже к собственному ребенку. Она хочет получить неопровержимые доказательства. По-моему, это нормально.

– А по-моему, это блажь богатой женщины! – выкрикнула Прошкина, но, испугавшись, что разбудит сына, перешла на шепот: – Она хочет потрепать мне нервы. Богатые любят такие забавы.

– Не думаю, – сказала я, и мне в голову пришла одна мысль. – Вера, заранее извините меня за такую параллель, но я все-таки ее проведу. Павел Алябьев безоговорочно поверил сплетням. Разве вы не злились на него за то, что он прервал с вами отношения, не попытавшись узнать правду из первоисточника?

– Да, я на него злилась. Но это совсем другое дело. Пусть Алла у Барсукова все подробности выясняет и ему нервы треплет, а не мне.

– Значит, это ваше окончательное решение?

Прошкина долго думала, прежде чем дать окончательный ответ.

– Хорошо, Полина, я согласна с ней встретиться, но делаю это только ради вас. Боюсь показаться неблагодарной.

– Вы не возражаете, если Пилявская приедет к вам завтра в первой половине дня?

– Нет, завтра точно не получится. Я уже обещала дяде Саше, что сразу после того, как отведу Мишу в школу, займусь у него генеральной уборкой. После обеда у нас бассейн, а вечером мне надо будет покормить дядю Сашу и своими домашними делами заняться.

– А послезавтра?

– Ладно, послезавтра я выкрою для нее часок. Пусть приходит к десяти.

– Скажите, Вера, вы все еще замечаете за собой слежку?

– Вы знаете, последние дни никакого «хвоста» не было. А может, я просто его не заметила. Вы это спросили, потому что Барсуков может увидеть здесь Пилявскую?

– Я думаю, что это было бы даже неплохо. Сработало бы как катализатор, – я посмотрела на часы и сказала: – Спокойной ночи, Вера!

– Спокойной ночи!

Поговорив с Прошкиной, я испытала облегчение. Внизу хлопнула входная дверь. Дедуля вернулся из казино еще до полуночи. В последнее время мы с ним не очень ладили. Я от него многое скрывала, а он это чувствовал. У нас ведь родственные души.