Бриллианты в шоколаде - Дарья Калинина

В это время Борис с Настей уже были дома, сидели рядом, делали вид, что смотрят новости, и молчали. Настя видела, что Борис сегодня особенно не в духе, но опасалась спрашивать о причинах такого настроения. Впрочем, все прояснилось само собой, когда Борис прямо посредине прогноза погоды наконец признался ей:

— У меня билеты на завтра на самолет.

— Что? Ты уже улетаешь? — не на шутку испугалась Настя. — Куда?

— Домой.

— В Израиль? Но зачем?

— Каждый человек должен где-то жить. Вот ты живешь тут, а я там.

— Да, — признала с грустью Настя. — Я — тут, а ты — там. И ты улетаешь?

— А что мне еще делать?

— Но послушай…

— Что?

Борис спросил это с такой живостью, что Настя поняла, он ждет от нее особенных слов. Но как ей быть? Она сама не могла сказать твердо, чего именно хочет. Ее очень тянуло к Борису, при мысли о нем в голове у нее делалось пусто, а в груди жарко. Но в то же время ее настораживали некоторые его высказывания. Например, о роли женщины в обществе.

И все же она призналась:

— Мне не хочется, чтобы ты улетал.

— Мне тоже. Мне не хочется улетать.

И Борис вновь замолчал, призывно глядя на девушку. Настя собралась с духом и произнесла:

— Послушай, Боря… А что, если ты ненадолго задержишься?

Глаза Бориса блеснули, но тут же он принял неприступный вид и спросил:

— Зачем?

Он еще спрашивает? Теперь Настя обиделась. Нет, ни за что не скажет она Борису тех слов, которых он, по-видимому, от нее ждет. Во всяком случае, первой точно не скажет. У нее есть гордость, которая никогда не позволит ей первой признаться мужчине в своих чувствах, рискуя быть отвергнутой или поднятой на смех.

— Затем, что коллекция еще не найдена! — сердито произнесла она.

Глаза Бориса тут же погасли. Он пожал плечами и пренебрежительно фыркнул:

— А мне-то что с того?

— И убийца Амелии тоже не пойман!

— Вот уж это точно не мое дело.

Борис нахохлился, а Настя подколола его:

— Еще вчера ты горел желанием найти первое и схватить второго!

— А сегодня я думаю, зачем это все?

— Чтобы наказать преступника!

— Рано или поздно этот человек все равно ответит за свои преступления. Если не перед человеческим судом, так перед Божьим.

Насте была чужда такая позиция. Как и знаменитый Жеглов, она считала, что преступник должен сидеть в тюрьме, и желательно, чтобы он попал туда сразу же после совершения преступления, ну, или в самые кратчайшие сроки. Тот, кто портит жизнь другим людям, должен быть от людей изолирован вплоть до полного его перевоспитания. Но когда она сказала об этом Борису, тот лишь мрачно хмыкнул и заявил, что ума у нее не больше, чем у кошки. И что судит она примерно с той же позиции.

Это было и вовсе оскорбительно. И Настя даже решила, а не уйти ли ей? В конце концов, у нее есть собственная квартира. Ничто и никто не мешает ей, вернуться назад к себе домой.

— Раз я такая глупая, то не стану тебя утомлять своим присутствием, — произнесла она и поднялась на ноги.

Борис взглянул на Настю, и в глазах у него появилось виноватое выражение. Но Настя больше не собиралась ему потакать.

— Я ухожу, — величественно сообщила она Борису, глядя на него сверху вниз. — Ухожу насовсем!

— Дело твое, — пожал плечами этот нахалюга. — Я завтра тоже улечу… и тоже насовсем.

— Скатертью тебе дорога.

— Иного пожелания я и не ожидал от тебя услышать.

Борис выглядел таким мрачным, что Насте на какое-то мгновение даже стало его жаль. Но потом она вспомнила, что он только что наговорил ей, и двинулась к дверям.

— Оденусь и уйду! — предупредила она Бориса.

Но далеко уйти ей не удалось, потому что, распахнув дверь, она увидела на пороге следователя Воронихина с поднятой рукой, которой он собирался нажать на звонок. Он кивнул ей, а Настя стояла и смотрела на человека, с которым распрощалась всего несколько часов назад. Предчувствуя, что появление следователя так скоро вряд ли может закончиться добром, Настя даже побледнела. И еще больше ее напугало то, что рядом со следователем стояли двое мужчин крепкого телосложения.

— Ой, — отступила назад Настя. — Вы тут? А… А зачем?

Не отвечая на этот вопрос, следователь произнес:

— Борис дома?

Руки и ноги у Насти похолодели. Следователь пришел к Борису! Но как он вообще узнал о его существовании? Она же все сделала, чтобы следователь не узнал о Борисе!

— Зачем он вам?

— Он дома, я спрашиваю?

Настя покачала головой:

— Нет.

Но в ту же минуту из комнаты раздался голос Бориса:

— Настя, ну, хватит дуться. Иди ко мне, я признаю, что вел себя как дурак.

Настя покраснела. Как бы обрадовало ее это признание в другой раз. Но сейчас она едва сдерживалась, чтобы не заплакать от досады.

А вот следователь очень обрадовался:

— Отлично. Он тут! — И посмотрел на двух своих спутников.

И не успела Настя даже пикнуть, двое крепких мужчин ворвались в квартиру. А еще через минуту она увидела на запястьях Бориса наручники. Но ведь он не оказывал никакого сопротивления, зачем же на него надели наручники! Как только Настя увидела Бориса в наручниках, сердце ее дрогнуло. Она могла противостоять Борису в извечной борьбе мужчины и женщины, но сейчас, увидев его унижение, она мгновенно оказалась с ним рядом.

— Он ни в чем не виноват! — твердо произнесла она. — Немедленно снимите с него наручники!

Борис улыбнулся:

— Вижу, что ты передумала уходить к себе домой?

— Помолчи, пожалуйста.

— Просто я хочу тебе напомнить, что если ты хочешь уйти, то сейчас самое для этого подходящее время.