Ударь по больному месту - Джеймс Хедли Чейз

– Я думаю, они подобрали ключи.

– Хорошо. Я приведу и слесаря, пусть поставит хороший замок. Ключи будут в почтовом ящике. А теперь спи.

Наклонившись, она поцеловала меня и выпорхнула из квартиры.

Я хорошо выспался, и хотя голова все еще сильно болела, утром мы встретились с Биллом у его дома в 9.15. Каждый на своей машине, мы отправились в банк, но приехали раньше, и у меня осталось время пересесть в его машину и рассказать о событиях прошлого вечера.

– Похоже, начинаются неприятности, Дирк, – сказал он.

– По-моему, тоже. Но ведь неприятности – наша специальность.

– Что-то уж очень быстро. Кто-то, видимо, шепнул этим ребятам, что ты интересуешься Энджи. Среагировали они сразу. Но кто же мог их предупредить?

– Вот это нам и предстоит узнать.

Так как время приближалось к назначенному, я выскользнул из его машины.

– Я подам тебе знак, – сказал я и вошел в вестибюль банка.

Дождь, наконец, прекратился, я сидел в кресле, притворяясь, что читаю «Парадиз-Сити геральд», в то же время поглядывал одним глазом в сторону мисс Керч, которая то и дело отвечала на звонки, с кислым выражением лица переключая кнопки своего интеркома. Потом неожиданно она поднялась и, выйдя из-за стола, расплылась в улыбке, ставшей на несколько градусов теплее – осень вместо зимы. Я понял, что великий момент наступил. В банк вошла девушка, приветствуемая швейцаром. Она легко и быстро пересекла огромный вестибюль, и у меня было несколько секунд, чтобы рассмотреть ее.

Тонкая как спичка, плоская как доска спереди и сзади, эта тростиночка носила огромную соломенную шляпу, в которых работают пеоны на полях в Мексике. Шляпа была так глубоко надвинута, что почти совсем скрывала лицо. На ней были огромные солнечные очки, свободная темная футболка и обычные синие джинсы, которые носят во всем мире. Костюм завершался сандалиями. Ногти были не покрашены. Так могла выглядеть любая девушка-туристка на каникулах. Но как наследница миллиардов Торнсена, она была известна не меньше, чем Грета Гарбо в свои лучшие годы.

Мисс Керч уже вела ее к кабинету Акленда. Я же поспешил к Биллу.

– Этот цыпленок в соломенной шляпе и в джинсах, – сказал я. – Ты засек, когда она входила?

– Я сразу подумал, что это она. Вон ее автомобиль, впереди за две машины от нас. «Фольксваген».

– Хорошо, Билл. Я оставлю здесь свою машину. Подождем, когда она выйдет, и двинемся за ней.

Через десять минут девушка появилась. На этот раз она несла небольшой пластиковый портфель, который, несомненно, дал Акленд и в котором лежали десять тысяч долларов в крупных купюрах.

Следить за ней было совсем нетрудно. Она вела машину с нормальной скоростью и, свернув с бульвара, направилась в район порта. Повернув налево, она миновала причалы, где мирно покачивались яхты миллионеров, затем еще раз повернула и вскоре остановилась у причала, но на этот раз с утлыми рыбацкими лодками. Здесь все только начинало оживать: рыбаки спускались вниз к своим посудинам, готовясь ко второму выходу в море. Тут же за столиками юные хиппи, зевая, пили кофе.

Анджела остановила машину у свободной парковки, а Билл, проехав мимо, припарковал свой «олдс» немного в стороне и заглушил мотор. Выйдя из машины, я успел увидеть, как Анджела прошла через набережную, обходя тяжелые кары, и направилась туда, где были бары, кафе и захудалые ресторанчики. Я увидел, как она вошла в помещение, напоминавшее обветшалый склад, с облупившейся вывеской «Черная шкатулка. Дискотека, закуски, напитки».

Медленно идя за ней, я пересек набережную и остановился перед захватанной грязными пальцами стеклянной дверью. На ней было выведено:

ТОЛЬКО ДЛЯ ЦВЕТНЫХ БРАТЬЕВ.

БЕЛЫМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН.

ПОНЯТНО?

Немного поразмыслив, я решил, что еще не время совать свой нос в это осиное гнездо. Сначала надо было добыть информацию. Поэтому я вернулся к Биллу.

– Только для черных, – сказал я ему. – Подожди и проследи, сколько времени она проторчит здесь, а я попробую что-нибудь разузнать.

Я направился по набережной к «Таверне Нептуна». Я был уверен, что найду там Эла Барни. Этот предмет местного пейзажа, как всегда, прочно восседал на кнехте, держа в руке пустую пивную банку и мрачно взирая на море.

Эл Барни считался старейшиной портового района. Она заявлял, и не без оснований, что у него «ухо всегда прижато к земле». Мало было таких портовых махинаций, о которых он бы не знал. Лысый, в грязной пропотевшей рубахе и замызганных, выцветших брюках, он сидел, подпирая коленями свое огромное, переполненное пивом брюхо. Помимо сбора информации, его основным интересом в жизни было пиво и сосиски с таким кошмарно жгучим соусом, от которого во рту у любого нормального человека начинался пожар. Его пути часто перекрещивались с путями агентства «Акмэ». Детективы заливали его пивом, а он снабжал их нужной информацией.

Увидев меня, он улыбнулся своей акульей пастью и выбросил пустую пивную банку в море.

– Рад видеть вас, мистер Уоллес, – сказал он, – очень рад. Я как раз подумывал о том, что пора завтракать. – Он задумчиво уставился на меня. – Как насчет завтрака?

– Пошли в «Нептун», – пригласил я. – Я куплю тебе пива и заплачу за завтрак.

– Звучит вполне по-джентльменски.

Он «снялся» с кнехта и, переваливаясь, направился в «Таверну Нептуна». Я последовал за ним.

Внутри темного, мрачного бара Барни махнул рукой Сэму, чернокожему хозяину бара.

– Завтрак, Сэм, – произнес Барни, – да пошевеливайся.

– Да, мистер Барни, сэр, – пробормотал Сэм, одаривая меня своей добродушной, сияющей улыбкой. – А вам, мистер Уоллес? Кофе или еще что-нибудь?

Зная, какой у Сэма ужасный кофе, я отрицательно покачал головой.

– Может быть, позже, Сэм. Я уже завтракал.

Барни сел за свой любимый стол в углу. Я опустился рядом с ним.

– Как дела, мистер Уоллес? – спросил он. – Все хорошо? Выглядите вы отлично. Как поживает полковник?

Я отлично знал весь ритуал. Барни нельзя было торопить. Ему нельзя было задавать вопросы, пока он не осушит три порции пива и не проглотит тарелку сосисок.

– Полковник находится по делам в Вашингтоне, – ответил я, закуривая сигарету. – Я, как видишь, в порядке. А ты, Эл?

– Я тоже не молодею. – Барни покачал своей лысой головой. – Но я не ропщу. В следующем месяце начинается туристский сезон. – Его маленькие глазки зажглись. – Чудесные люди эти туристы. Они общаются со мной, фотографируют, угощают. Я рассказываю им истории, от которых они готовы отдать Богу душу. Ведь все любят скандальные истории.

Подошел Сэм с пинтой пива и большой тарелкой таких безобразных маленьких сосисок, которые мог состряпать разве что дьявол. Барни мгновенно закинул три из них в рот и закашлялся при этом так, что слезы подступили к его глазам. Отдышавшись, он отправил в себя полкружки пива.