Обмани лжеца - Марина Серова

— Ой, ой, ой… — бросил мне вслед прохожий. — Подумаешь, фифа какая!

Я дошла до подъезда, в котором проживал когда-то Степанов, достала из сумки мобильник и стала усердно делать вид, что ищу какой-то номер. На двери был кодовый замок, и я ждала момента, чтобы кто-нибудь ее открыл с той или другой стороны. Через пару минут из подъезда вышли две девушки, и я, воспользовавшись моментом, шмыгнула внутрь. Поднявшись на последний, пятый этаж, остановилась около тридцать седьмой квартиры и нажала на кнопку звонка.

— Кто там? — спросил женский голос.

— Мне бы Мишу Степанова.

Дверь открылась, и я увидела полную улыбчивую женщину лет тридцати — тридцати пяти.

— А Миша здесь больше не живет, — сказала она.

— Я знаю. Может быть, вы в курсе, куда он переехал?

— А вы кто ему будете?

— Родственница.

— Сестра, что ли?

— Ага, — кивнула я. И, вспомнив, как Женька называл старшую сестру Михаила, представилась: — Валентина.

— Проходите. Я вас сразу не узнала, богатой будете… — Женщина распахнула передо мной дверь пошире. — Впрочем, мы с вами всего один раз виделись, ведь все вопросы с оформлением документов муж решал. Только его сейчас дома нет, он с Данилкой в парк поехал. Что, не узнаете свою прежнюю квартиру?

— Ну, так… — сказала я, с интересом поглядывая по сторонам. — Вы и в Мишиной комнате ремонт уже сделали?

— Да, у нас там детская.

— Красиво, — сказала я, заглянув туда. — Скажите, а вам Миша свой новый адрес случайно не оставил?

— Нет.

— Как жалко, а я так на вас надеялась. Скажите, а как он вообще жил здесь в последнее время? У него девушка хоть была?

— Может, чайку попьем и поговорим? — предложила хозяйка.

— Не откажусь.

Мы прошли на кухню. Женщина включила электрический чайник и достала из подвесного шкафа чай в пакетиках.

— Как вам у нас, нравится? Мы совсем недавно эту мебель установили. Я всю жизнь мечтала о такой, но в коммуналке-то не развернешься. Два холодильника, два стола, два шкафа… Я уж думала, что коммунальная квартира — приговор нам на всю жизнь, а тут вон как все обернулось, Мишаня съехать отсюда решил… Повезло нам, можно сказать. Знаете, а ведь он ничего с собой не взял, совершенно ничего. Сказал, что ему старые вещи без надобности. Вообще-то и правильно, к чему на новую квартиру хлам тащить… Мы из вашей мебели только тумбочку с резными ножками оставили и трельяж. Валечка, если вы их забрать хотите, то мы, конечно, отдадим… — предложила хозяйка, однако всем своим видом дала понять, что будет сильно огорчена таким поворотом событий.

— Не беспокойтесь, мне ничего не надо. Я про Мишу пришла узнать. До меня слухи дошли, что он съехал отсюда. Я думала, брат объявится, ждала-ждала, но так и не дождалась. Знаете, у меня душа не на месте. Все думаю, где он, как? Брат родной все-таки.

— Обижен на тебя Мишаня был сильно за то, что ты нам свою комнату продала, — в лоб сообщила женщина, вдруг переходя на «ты»… — Я и тебя, и его понимаю. Всем хочется жить отдельно, а Мишаня твой, конечно, был не подарок…

— Это почему? — насупилась я.

— Валя, ты только не обижайся, но он жил, как свинья, а я порядок люблю. Мишаня никогда на общей территории не убирался. Я поначалу хотела дежурство установить, но потом поняла: без толку и разговор заводить. Сама все время убиралась — и в коридоре, и на кухне, и в ванной. Правда, сантехнику он в порядке держал. Чуть что случится, сразу чинил. Но от его робы такая вонь шла… — Собеседница брезгливо поморщилась.

— А что же вы хотите? Миша сантехником работал. Кто-то должен и грязную работу выполнять.

— Конечно-конечно. Но стирать-то одежку время от времени надо! — Женщина стала выплескивать на меня накопившиеся от коммунального проживания со Степановым эмоции. — И различать, какая для работы, какая для дома, а какая парадно-выходная. Для Мишани же твоего все едино было. Впрочем, после того, как его Лариска бросила, он и не выходил никуда. Так, с местными алкашами посидит в рюмочной за углом, и все.

— Так, значит, Лариса его все-таки бросила? — сделала я вид, что для меня это запрограммированная новость. — Давно?

— Давно. Мишаня как с армии-то пришел, так через пару месяцев и привел ее. Она хорошая девочка была, аккуратная, готовить любила. Да и красивая, тут не поспоришь. Натуральная блондинка с идеальным каре, но с карими глазами.

— Да, такое сочетание цвета волос и глаз встречается нечасто, — подтвердила я.

— Лара, как тут появилась, с энтузиазмом начала искоренять Мишанины недостатки. Он курить бросил, выпивать стал меньше, даже работу хотел поменять, но не успел. Где-то через полгода, — припомнила хозяйка, — Лариса ушла отсюда, да еще и со скандалом. А точнее, ее родители пришли и со скандалом забрали домой. Не нравился им Мишаня, не того, сказали, поля ягода… Они, сразу видно, из интеллигентов были. Им и зять такой же нужен был, а не сантехник. Удивляюсь, что целых полгода терпели, что дочь с Мишаней сожительствует.

— Наверное, Лариска им что-нибудь наврала, — предположила я.

— Возможно. Так вот, после ее ухода брат твой сломался, стал нелюдимым и вспыльчивым. Пить стал по-черному. Похоже, однолюб он.

— Наверное.

— Я говорю ему — найди себе другую, а Миша только головой качает, мол, я Лариску до сих пор люблю и она ко мне все равно вернется. А куда возвращаться-то? Мишаня бардак у себя в комнате развел пуще прежнего… А потом и вовсе его едва не посадили… Он три месяца в СИЗО сидел. Валюш, ты в курсе, что его в убийстве обвиняли?

— В курсе. Но я никогда не верила, что он мог кого-то убить. Мишка ведь и мухи не обидит, — подбросила я словоохотливой хозяйке новую тему для разговора.

— Ну, не скажи, — немедленно возразила собеседница, — с гусем-то он ловко справился.

— С каким гусем? — уточнила я.

— Моему мужику родственники из деревни живого гуся как-то привезли, в подарок к Новому году. Птица у нас целые сутки в ванной жила. Все там так испоганила! — Женщина закатила глаза к потолку, вспоминая те события. — Мы уж на Птичий рынок хотели его снести, чтобы живьем продать. Ведь ни Вася, ни я, мы никогда живность не резали, поэтому даже не знали, с какой стороны к гусю подойти. Да и жалко было птицу… А Мишаня сам нам предложил зарезать гуся. Мы и согласились. Он так ловко с ним справился. Я потом жаркое сделала, и Мишаню к нам за стол позвала…

— Ну, то гусь, не человек же, — возразила я. — Нельзя всех жителей сельской местности, для которых резать скотину — дело обыденное, причислять к убийцам.

— Тоже верно, — согласилась со мной хозяйка квартиры. — Был бы Мишаня виноват, его бы не оправдали. Про гуся я так, к слову сказала.

— А что, Миша после суда за ум не взялся, пить не бросил, жениться не надумал? Почему он вдруг съехал отсюда? — забросала я женщину новыми вопросами.