Все оттенки тьмы - Питер Робинсон

— Долго у них с Лоуренсом был роман?

— Не очень. Около полугода. Кажется, они познакомились перед Рождеством. Марк тогда прямо весь лучился от радости.

— А до сближения с Лоуренсом?

— Ну, не то чтобы он был прямо таким уж несчастным, — помолчав, ответила Мария. — Скорее каким-то беспокойным, дерганым. Жил только своей работой. Конечно, иногда встречался с кем-то, но у меня сложилось впечатление, что это ради секса. Не поймите меня превратно. На первый взгляд Марк казался веселым и жизнерадостным, у него для каждого находилось доброе слово, но в глубине души он страдал от одиночества. Его жизнь не была полной, пока он не познакомился с Лоуренсом.

— О боже, — закатил глаза Росс и повернулся к Энни: — Вы простите Марию, она у нас неисправимый романтик.

Мария вспыхнула — и от злости, и от смущения, заметила Энни.

— Ничего страшного, — улыбнулась она и взглянула на девушку: — Он обсуждал с вами свои отношения с Лоуренсом?

— Нет. Просто Марк стал более спокойным… расслабленным. Я никогда его таким раньше не видела.

— Но недавно все вновь изменилось?

— Да.

— А с Лоуренсом вы знакомы?

— Он пару раз приходил к нам в театр.

— Опишите его, пожалуйста.

— Рост примерно метр восемьдесят, симпатичный, в нем чувствовалась порода. Темные волосы, на висках легкая седина. Худощавый, довольно мускулистый. Обаятельный, но не душа нараспашку. Чуть-чуть сноб. Типичный выпускник закрытой частной школы для мальчиков.

— А где он работает? Чем занимается? — сыпала вопросами Энни.

— Не знаю. Марк никогда об этом не говорил. Но мне кажется, Лоуренс отставник. А занимается… коллекционер антиквариата. В общем, что-то в таком духе.

— А возраст?

— Немного за пятьдесят, впрочем, точно не скажу.

— Вы знаете, где он живет? Мы бы очень хотели с ним побеседовать.

— Извините, — пожала плечами Мария. — Могу только предположить, что дом у него шикарный, он весьма состоятельный мужчина. Во всяком случае, мать у него точно богатая. С какого-то момента Марк с ним почти не расставался, практически переехал к нему, — добавила девушка.

Уинсом сделала пометку в своем блокноте.

— Вы сказали, что в последнее время мистер Хардкасл переменился, — продолжила Энни. — А в чем именно это проявлялось?

— Да ни в чем особенно. Просто в последние две недели у него было паршивое настроение. Однажды даже наорал на меня за то, что я не туда поставила стол. А это на него совсем не похоже.

— Когда это случилось?

— Не могу вам точно сказать. Дней десять назад.

Вернон Росс так посмотрел на Марию, словно она разгласила государственную тайну.

— Думаю, они просто поругались с Лоуренсом, вот и все, — сказал он.

— Что, целых две недели ругались без перерыва? — усомнилась Энни.

Росс снова сурово глянул на Марию.

— Весь этот инцидент яйца выеденного не стоил. Ну да. А Мария и впрямь поставила стол не туда, куда надо было. Глупая ошибка, из-за которой актер мог растеряться — такие перемены здорово сбивают с ритма. Но ничего страшного не произошло. Марк просто был не в духе. С кем не бывает. Ничего такого, что подтолкнуло бы его к самоубийству, это уж точно.

— Предположим, Марк и впрямь покончил с собой. Что его могло на это толкнуть? Есть какие-нибудь предположения, мистер Росс?

— Нет. Никаких.

— Может, кто-то из вас знает людей, с которыми мистер Хардкасл близко общался за пределами театра? С кем мог говорить по душам, делиться своими проблемами? Не считая Дерека Ваймена. — Энни вопросительно окинула всех взглядом.

Все молчали.

— Тогда следующий вопрос: кто-нибудь в курсе, откуда родом был Марк?

— Из Барнсли, — ответила Мария.

— Откуда вам это известно?

— Он по этому поводу как-то пошутил. Сказал, что в юности вынужден был изображать из себя фаната местной футбольной команды, чтобы его не дразнили гомиком. Тогда команда Барнсли как раз вышла в полуфинал, побив Ливерпуль и Челси, и все только про них и говорили. Тут Марк и упомянул, что вырос в Барнсли. К слову. Отец у него работал на шахте. В общем, не лучший город для гомосексуалиста.

— Могу себе представить, — кивнула Энни.

Она в глаза не видела Барнсли — лишь знала, что в этом городке Южного Йоркшира когда-то было множество угольных шахт. Вряд ли шахтеры симпатизировали геям.

— Помимо мисс Уолси и мистера Росса, кто-нибудь из вас дружил с Марком Хардкаслом? — обратилась Энни к людям на сцене.

— Мы все с ним дружили, — заговорила одна из девушек. — С ним было так легко! Можно было говорить с ним о чем угодно, а уж человека щедрее я просто не знаю.

— А свои проблемы он с вами не обсуждал?

— Нет, но всегда готов был выслушать и дать совет, если я в нем нуждалась. Но он никогда не поучал и был таким мудрым, таким добрым. Поверить не могу, что его больше нет. — Расплакавшись, девушка вытянула из кармана платок.

Энни взглянула на Уинсом и легким кивком дала ей понять, что им пора. Вытащив из портфеля пачку визиток, Энни раздала их каждому.

— Если вы вдруг что-нибудь вспомните, пожалуйста, немедленно с нами свяжитесь. — Она перевела взгляд на Вернона Росса: — Мистер Росс, если вы сейчас свободны, прошу вас проехать с нами в морг.