Деньги - не проблема - Элмор Леонард

На этот раз, в первое утро после приезда, он сказал Мэри Пэт, что хочет взглянуть на территорию новой застройки, и поехал из Боса-Рейтон в Форт-Лодердейл, после чего, удалившись миль на тридцать от океана, достиг лесопильного завода, служившего исправительной колонией для женщин. Фрэн собирался повидать молодую женщину по имени Дебби Дьюи, у которой подходил к концу трехлетний срок исправительных работ, полученный ею за «вооруженное нападение с угрозой для жизни при отягчающих обстоятельствах».

До того как сесть в тюрьму, Дебби занималась изысканиями юридического характера, делала кое-какую работу и для Фрэна. Так, она проверяла потерпевших, которые обращались к Фрэну, выясняла, насколько правомерны были их притязания, а также их собственные действия, прежде чем с ними произошла неприятность. Проверяла также послужные списки врачей, которых обвиняли в постановке ошибочного диагноза и неправильном лечении.

На Дебби была серо-зеленая мешковатая тюремная форма, которую она ушила в боках и укоротила. Фрэн сказал, что она выглядит очень мило и что короткая стрижка ей весьма к лицу. Ее светлые волосы сейчас были каштановыми. Дебби провела пальцами по волосам и встряхнула головой, демонстрируя Фрэну их пышность. Она ответила, что ей тоже так больше нравится, и назвала стрижку «лесопильным каре». Они присели за пластмассовый столик во дворе для посетителей, огороженном двойным забором с колючей проволокой наверху. За соседними столиками сидели другие заключенные с родителями, мужьями, любовниками. Кое-кто из посетителей взял с собой детей, чтобы они повидались с мамочками.

— Как твои дела? — спросил он.

— Лишний вопрос. Мэри Пэт и девочки здесь с тобой?

— Они на квартире. Мэри Пэт проверяет, как горничные пылесосят, отодвигают ли мебель или нет. А девочки сидят и ждут. Черт, не помню, что именно сказал жене — то ли поехал посмотреть недвижимость, то ли поиграть в гольф. Если в гольф, то по пути назад надо заехать в клуб и переодеться. А если смотрел дом, то почему вернулся в другой одежде?

— Мне бы твои проблемы!

— Когда тебя освободят?

— Если не прирежу охранницу, то в следующую пятницу.

— Вернешься в Детройт?

— Наверное. Ты знаешь, что я придумала? Снова попытаюсь выступать. Надеюсь, мне поможет материал, который я собрала здесь, и накопленный опыт.

— Ты шутишь! Что за тюремный юмор? И что за материал?

Дебби встала из-за стола и приподняла юбку за края.

— Я выйду в этом самом платье, только размеров на пять больше. В белых носочках и этих говнодавах. Поговорю о тюремной моде. Потом пойдет кусочек о бесконечном стоянии в очередях. Еще о нападении в душе, например. Я вся голая, а эта сексуально озабоченная Рубелла тут как тут. В общем, серые тюремные будни.

— И о том, как ты пыталась убить Рэнди?

— Да, я упомяну об этом в самом начале, как причину, по которой оказалась здесь. — Снова усевшись на место, она спросила: — Как он, кстати, ничего нового не затевает?

— Ну, — протянул Фрэн, — вряд ли мы опять прочтем о нем в колонках светской хроники. — Она заинтересованно оживилась. — Жена с ним развелась и выставила его из дома.

Малышка Дебби выпрямилась, и глаза ее заблестели.

— Я так и думала. Когда?

— Да вот совсем недавно.

— Сколько они прожили, год?

— Побольше. Они составляли контракт, так что ее состояние останется почти целиком при ней. Рэнди получил отступные и ресторан.

— Все-таки ресторан достался ему! — На лице Дебби отразилось негодование.

— Да, в деловом районе Детройта, на Ларнид.

— Вот сукин сын. А почему ты мне об этом не говорил?

— Процесс завершился лишь пару дней назад.

— Я говорю о ресторане. Как он называется?

— «У Рэнди», разумеется. Он купил бар и вложил в него кучу денег — денег жены, конечно.

— Почему же ресторан оставили ему?

— Это было частью договоренности. И его жене не нравилось место. Так что ресторан переписали на его имя, но, полагаю, там есть и партнер. Так сообщают мои источники.

— Чего я не понимаю, так это того, что его жене понадобился целый год, чтобы убедиться, какая он подлая змея, — проговорила Дебби. — Это можно было понять в первый же раз, как он поменял кожу.

— А это ты используешь в своем номере?

— Собираюсь.

— Каким образом?

— Змеям свойственно линять. Я посмотрю, как лучше на этом сыграть. А яхту он тоже заграбастал, сукин сын?

— Яхты и клубы остались у его жены, и в Детройте и на побережье. Рэнди имеет право сохранить членство, если только сам станет оплачивать счета. Один мой приятель работает в той адвокатской конторе, которая его представляла. Поэтому я знаю в общих чертах о соглашении. Рэнди удовольствовался рестораном и парочкой миллионов, тут адвокаты и поставили точку. Но странно, что его бывшая жена, — продолжал Фрэн, — такая богатая и влиятельная дама, не проверила Рэнди вдоль и поперек прежде, чем выйти за него замуж.

— Ты его плохо знаешь, — пожала плечами Дебби. — Он врун, каких свет не видывал. Я разве ему не верила? Хотя по роду занятий имела дело с мошенниками.

— Я не хотел тебя расстраивать.

— Я и не расстроилась, просто все еще чувствую себя оплеванной. — Она оглянулась на соседний столик, где заплакал ребенок, и снова повернулась к Фрэну. Лицо ее было спокойным, голубые глаза смотрели холодно. — Ты заходил в ресторан?

— Заходил выпить. Там все как в мужском клубе. Мужчины в деловых костюмах, есть приезжие, парни из автомобильных компаний. — Фрэн помедлил. — Говорят, вечерами можно найти сладеньких цыпочек.

— Ах, так это клуб знакомств!

— Не совсем то, что ты подумала. Мне сказали, что дамочки там профи, высший сорт.

— Их работа, — хмыкнула Дебби, — ублажать минетом автомобильных воротил. Когда освобожусь, загляну туда, поздороваюсь с Рэнди. Я всегда подозревала, что он сутенер.

— Ты сама догадалась, — сказал Фрэн. — Я колебался, сказать тебе или нет.

— Не бойся, я глупостей не наделаю.

— Полагаю, нет, теперь, когда ты побывала здесь. Выйдешь на волю и начнешь с чистого листа. Да, вспомнил, мой брат скоро приедет из Африки.

— Ах ну да, он же священник.

— Если только совсем не отуземился. Он пишет исключительно о погоде и о том, чем там у них пахнет.

— Он приедет в отпуск?

— Да, впервые за пять лет. На нем все еще висит это обвинение в мошенничестве. Нам надо с этим разобраться.

— Он что — скрывал свои доходы?

— Я, кажется, рассказывал тебе.

— Нет, как и о ресторане.