Крутые парни - Чарли Стелла

– Но не для меня, – проворчал Манджино.

– А кроме того, есть еще богатые сосунки вроде Ларри Берры, – продолжал Лукесси. – Кстати, о Ларри. Ты встречаешься с ним завтра вечером. Если повезет, там будет и его новая подружка. Обрати на нее внимание. Красотка что надо.

Манджино ковырялся в зубах уголком от упаковки спичек.

– Он и правда такой глупый, как о нем говорят? – спросил он.

Лукесси усмехнулся:

– Раньше я вел дела с его папашей. Вот уж кто был умен! Но и мне хватало мозгов не выдаивать его до конца. Он умел зарабатывать деньги. У него были длинные руки. Повсюду друзья. Зато сынок в смысле денег – полный идиот. От рождения. Кем надо быть, чтобы дать какому-то парикмахеру пятьдесят восемь кусков? Ответь! На такую глупость способен только Ларри. В последнее время он особенно поглупел, и на его выходки больше невозможно смотреть сквозь пальцы. Я, конечно, не собираюсь его убивать за то, что он швыряется деньгами. Понимаешь, о чем я?

– Да, понимаю, – кивнул Манджино.

– Поэтому завтра не надо его запугивать, – продолжал Лукесси. – Погладь его по шерстке. Найти подход к такому, как Ларри, очень просто. Надо только помочь ему поверить в то, что он живет на самом деле. Тебе, конечно, придется то и дело прикусывать язык, но, если ты правильно разыграешь карты, дело того стоит. Посмотрим правде в глаза: его время пришло. Если мы сейчас не выдоим этого дурачка, рано или поздно его выдоит кто-то другой.

Лукесси свернул к заливу, остановился на боковой дорожке и снова закурил. Сделал пару затяжек, закрыл окно и включил радио. Потом наклонился к Манджино и едва слышно прошептал:

– Как говорят в кино, мне в ботинок попал камешек.

– В каком кино? – не понял Манджино.

– В «Крестном отце», последней части. Там еще играет тот симпатичный паренек, Энди Гарсия.

– Я не видел фильма.

– Одному моему другу, – продолжал Лукесси, – тому, которому я, когда придет время, расскажу о тебе, так вот, ему нужно, чтобы из его ботинка вытряхнули камешек.

Манджино не шелохнулся.

Лукесси открыл бардачок и показал лежащий там брелок с двумя ключами на кольце.

– Впереди, в конце улицы, стоит синий микроавтобус. Под сиденьем ты найдешь пушку с глушителем. Надеюсь, после того, как ты сделаешь дело, ты избавишься и от того, и от другого.

Манджино вынул ключи из бардачка.

– Когда лучше выполнить работу? – спросил он.

– Когда стемнеет, – ответил Лукесси. – До завтрашнего утра микроавтобус искать не станут, поэтому у тебя вся ночь впереди.

Манджино сидел молча и ждал дальнейших указаний.

– Поезжай по окружной магистрали назад, в Канарси, – продолжал Лукесси. – Вот адрес. – Он передал Манджино адрес, нацарапанный от руки на обрывке желтоватой бумаги.

– По-моему, я знаю те места, – оживился Манджино.

– Он прячется в гараже, – сказал Лукесси. – Поднимешься на крыльцо и увидишь дверь – с той стороны, куда выставляют мусорные контейнеры. – Он протянул Манджино фотографию хорошо одетого молодого блондина. – Настоящий гомик и к тому же псих, так что вряд ли он сразу откроет дверь. С ним может кто-то быть, а может, у него и нет никого, потому что он ведь скрывается. Но с такой публикой никогда ничего не известно заранее. Трахается с кем попало. Время от времени и на улицах подрабатывает, все гомики такие.

Манджино закурил.

– Его зовут Брайан, – продолжал Лукесси. – У него короткие светлые волосы, голубые глаза и огромный член, хотя вряд ли он выйдет открывать дверь голышом.

Манджино улыбнулся.

Лукесси погрозил ему пальцем:

– Я не шучу! Ты должен убедиться в том, что завалил того, кого надо. Когда сделаешь дело, спусти с него штаны. У него член размером с полметра, не меньше!

– Господи боже! – воскликнул потрясенный Манджино.

Лукесси отмахнулся:

– И все напрасно. Если только ты – не он. Таких, как он, называют бисексуалами. Полное дерьмо. Может сам у себя отсосать.

– Я не спрашиваю, откуда тебе это известно, – вежливо заметил Манджино.

– Именно он заправлял делами в «Бруклин-Инн» до нашего лысого лопоухого приятеля Юджина, – сказал Лукесси. – В половине фильмов снимался сам, а еще находил кучу малолеток, которые снимались во второй половине. Ты и понятия не имеешь, как навредило нам детское порно. Оно как поганая раковая опухоль, которую общество хочет вырезать. Лично я согласен. Пусть такими мерзостями занимаются китаезы и испанские банды. Чем дальше мы будем от такого дерьма, тем большую услугу окажем самим себе. Но некоторым ребятам не понравилось, что мы упускаем жирный кусок. Я говорю о наших же парнях, из семьи. На порно с участием малолеток мы очень неплохо наваривали. Так вот, парни, которые были за порно, сейчас мертвы, почти все. Может, читал – несколько недель назад возле пирса Канарси нашли трупы? Так вот, это они и были. Джерри Капечи[3]в своей колонке написал: мол, мафия чистит ряды. И он был не так уж далек от истины. Тот гомик, Брайан, путался с одним педофилом-убийцей, Тимоти Уоллером. О нем-то ты наверняка слышал. С тех пор как его арестовали, о нем трубят все газеты. Он похищал, насиловал и убивал детей забавы ради. Убил больше дюжины. Изнасиловал сотни, в чем и сознался. И иногда снимал свои забавы на видео. Представляешь, мучил детей и снимал про это фильмы! Но однажды он похитил сынишку богатеев с Лонг-Айленда, и разразился скандал. Родители добились, чтобы дело передали ФБР. Но арестовал психа и освободил мальчика какой-то местный коп. И никто из наших не догадывался о связи между голубком Брайаном и психом Уоллером. Когда-то они вроде были любовниками… Сейчас Брайан заявляет, что у него остались фильмы, которые его чокнутый дружок Уоллер снимал в «Бруклин-Инн». Ему хватило наглости угрожать нашему другу. Мы нашли его через секретаршу окружного прокурора, которая трахается с одним из наших парней. Так вот, наш приятель гомик Брайан в списке потенциальных свидетелей по делу об организованной преступности.

– Камешек в ботинке бригадира, – понимающе кивнул Манджино.

– Который нужно вытряхнуть, – осклабился Лукесси.

Манджино пожал плечами:

– Значит, проделаю лишнюю дырку в его поганой башке.

В тот же вечер Манджино остановил микроавтобус перед католической школой, в двух кварталах от нужного ему дома на Канарси-роуд. Он переоделся; теперь на нем были черные брюки, темно-синяя водолазка и черная ветровка. На руках – тесные велосипедные перчатки. Глаза закрывали темные очки. На голове – парик: длинные, до плеч, черные волосы.

Полуавтоматический пистолет с глушителем он обмотал черной изолентой. Пистолет удобно лег за пояс, и его не было видно из-под черной ветровки.