Игры оборотней - Эдогава Рампо

На следующее утро проснулись поздно. К маркизу в полдень приехал приятель по гольфу, и они отправились в Кавагу; машину вел сам Огавара. Освободившийся шофер тоже уехал куда-то, на вилле оставались Юмико, Химэда и Такэхико. Поговорили немного втроем. Разговор не получался. Со скучающим видом Юмико ушла к себе на второй этаж, а Химэда и Такэхико остались в гостиной. Нависла напряженная пауза.

С самого начала Такэхико обратил внимание на плохое настроение Химэды.

— Сегодня опять получил… — оглядевшись, произнес Химэда и вытащил из кармана голубой конверт.

Такэхико сразу понял, о чем идет речь:

— Опять белое перо?

— Да. Но самое неприятное — письмо прислали на мое имя прямо сюда, на виллу. — Химэда вытащил из конверта перо. Письмо ничем не отличалось от первого, обратного адреса на конверте опять не было. — Ты разговаривал с детективом Акэти?

— Нет пока. Он еще не вернулся в Токио.

— Плохо… Что же делать? Обратиться в полицию? Да нет, бесполезно… Черт возьми, если это чьи-то шутки, то очень уж мерзкие. У меня страшно неприятные предчувствия. Ни на секунду не могу успокоиться.

Когда впервые зашла речь о белом пере, Такэхико тоже почувствовал тревогу, — может быть, ее вызвали тревожная темень, разговор о тайных масонских ложах; теперь же никакого беспокойства он не ощущал, вся история показалась ему просто игрой, даже забавной игрой.

— Химэда-сан, а откуда отправлено письмо? Штамп какой?

— Центр Токио, Нихомбаси.

— Не стоит придавать всему этому значения. Кто-то шутит. Только вот кто? Сам догадаться не можешь?

— Перебрал всех друзей, знакомых, ни на кого подумать не могу. Непонятно, кто это делает, зачем… Эта непонятность очень угнетает… Да что угнетает, мне просто страшно, я боюсь…

Химэда долго сидел молча, обхватив голову руками. Потом поднялся.

— Пойду прогуляюсь, — сказал он и вышел.

* * *

Какое-то время на вилле было тихо, как на кладбище. Сторож с женой, наверное, в комнате рядом с кухней пили чай. Их дочь ушла к подруге и пока не вернулась, не слышно ее пронзительного голоса.

Такэхико взглянул на часы: около четырех дня. Чем бы заняться? Про таинственное белое перо он забыл в тот же момент, когда Химэда вышел из дома. Не тем была занята его голова. Образ прекрасной Юмико томил, сладкие муки не отпускали ни на миг. Не в силах сдержать себя, он тихонько поднялся на второй этаж и подошел к ее комнате.

Из-за двери слышались негромкие звуки фортепиано. Постояв немного и решив, что Юмико разучивает какую-то пьесу, Такэхико также тихо спустился вниз. В надежде, что ей скоро наскучит играть, он сел внизу у лестницы и раскрыл «Криминальную психологию» Гросса (эту книгу он всегда носил с собой). Сначала как-то не читалось, но постепенно книга увлекла его.

Визгливый голос дочери сторожа вернул его к действительности. Почти в это же время в гостиной появился и маркиз — в спортивном костюме, не остывший еще от гольфа. Он громким голосом подозвал к себе Такэхико. На его голос отворилась дверь на втором этаже, и Юмико тоже спустилась в гостиную. Вилла ожила.

Приняв ванну и переодевшись в домашнее кимоно, Огавара напомнил Юмико о еще не совершенном сегодня «ритуале»; надо было торопиться, пока не село солнце. Супруги пошли в комнату, из которой открывался великолепный вид на море, и прильнули к биноклям. Такэхико тоже позвали с собой. Присутствие в доме шефа, как ни странно, его раскрепощало.

Юмико медленно переводила бинокль справа налево и, нацелив его на мыс Уоми, стала пристально вглядываться.

— Он! — вырвалось у нее. — Что он там делает?! Посмотрите, на самом краю обрыва стоит человек!

Огавара быстро схватил второй бинокль, но, прежде чем поднести его к глазам, вытащил из рукава кимоно платок и аккуратно протер линзы, так он делал всегда. Высунувшись из окна, он стал смотреть в ту сторону, куда указала Юмико, и не заметил второпях, что платок упал за окно.

— Где, где человек?

— Смотрите на мыс, он на самом краю. Сосну там видите?

Такэхико без бинокля вглядывался туда же, но, кроме сосны, ничего не мог рассмотреть.

— Вижу! Вижу! Там же стоять опасно!.. — вырвалось у маркиза.

Такэхико до боли в глазах старался что-нибудь разглядеть. Солнце уже село, поверхность моря и утес вырисовывались довольно смутно, но и ему удалось заметить точку, оторвавшуюся от скалы и стремительно рухнувшую вниз.

Все трое испуганно вскрикнули.

В бинокли, конечно, все виделось гораздо отчетливее: человек в сером костюме, ударившись о выступ скалы, упал в пенившиеся волны.

Этот утес издавна имел дурную славу как излюбленное место самоубийц: бросившись отсюда, смерти избежать было невозможно. Голая отвесная скала высотой в несколько десятков метров у самой кромки заканчивалась выступом, сразу под которым виднелись рифм и бурлила вода.

Сомнений в том, что человек погиб, ни у кого не было.

— Сёдзи-кун, быстро звони в полицейский участок Атами, сообщи о самоубийстве. Наверняка, кроме нас, никто этого не видел.

* * *

Не будем утомлять вас, читатель, деталями о том, что произошло дальше, как нашли тело несчастного. Скажем только, что для полиции городка Атами это было делом привычным, так как самоубийства происходили здесь не реже раза в месяц.

При осмотре трупа был обнаружен бумажник с документами и визитными карточками, из которых следовало, что погибший — служащий фирмы «Нитто» житель Токио Горо Химэда.

Среди личных вещей внимание полицейских привлек размокший конверт с белым гусиным пером внутри. На конверте удалось разобрать адрес: вилла господина Огавары. Удивительно, но сообщение о несчастном случае также поступило из дома Огавары. И вполне естественно, дознание решили начать с этого дома.

Начальник полицейского участка самолично направился к бывшему маркизу с просьбой помочь в опознании трупа.

Огавара и его личный секретарь подтвердили, что пострадавший — Горо Химэда.

Но что побудило этого человека покончить с собой? Из разговора с Огаварой выходило, что Химэда был образцовым служащим, на работе никаких проблем у него не было, в семье тоже покой и благополучие, о делах сердечных никто ничего не знал. Секретарь Огавары Такэхико Сёдзи рассказал, что ему было известно о белом пере в конверте, но ситуации это не прояснило, появилась лишь догадка, что могло иметь место убийство, а не самоубийство.

В тот же вечер полицейские еще раз долго беседовали с обитателями виллы Огавары, в первую очередь с хозяином и его супругой. Но тщательные расспросы очевидцев никакой новой информации не дали. Из ответов супругов следовало, что никого рядом с Химэдой они не видели; относительно того, прятался ли кто-либо в кустах, не могли ответить ни да ни нет.