Исчезающий труп - Эллери Квин

— Что это вы так веселитесь? — сердито спросила она, поспешно закрывая дверь в спальню.

Эллери положил рукопись на место.

— Мисс Браун, — торжественно заявил он, — не дай бог, если эти опусы дойдут до читателей. Вернитесь к вашим миллионам, а писать детективные романы предоставьте тем, кто умеет это делать.

— Ах, вы еще и критик! — фыркнула мисс Портер.

Эллери придал лицу виноватое выражение.

— Простите. Ну, пошли?

Они ехали на север по Вестсайдскому шоссе в «кадиллаке» Эллери. Хотя мистер Квин пытался завязать беседу, Никки хранила молчание, пока они добирались от Уэйверли-Плейс до конца 21-й улицы.

Затем любопытство одержало верх, и она угрюмо спросила:

— Чем это вас так ужаснули мои детективные романы? Очевидно, вы сунули в них свой нос?

— Меня всегда забавляют встречи с людьми, которые их пишут, — отозвался Эллери. — Дело в том, что я сам этим занимаюсь.

— Вот как? — Любопытство Никки возросло. — И вам удается что-нибудь продать?

— Все, что я пишу.

Никки посмотрела на Эллери с благоговейным страхом.

— Я скорее писатель, чем детектив, — продолжал тот. — Поэтому я и выследил вас в вашей норе на 4-й улице.

— Не понимаю, — озадаченно промолвила Никки.

— Я хотел познакомиться с вами и вашим отцом.

— Зачем?

— Говоря откровенно, мои издатели требуют от меня новую книгу. Вот я и охочусь... ну, за идеей. Я предпочитаю реализм. Мои книги всегда имеют, так сказать, документальную основу. Главной идеей служат реальные события, проблемы, конфликты, на которых и строится сюжет.

Никки фыркнула.

— Именно это и говорил мне редактор, читая проповедь сегодня утром. Он обвинил меня в том, что источником моих идей является Эллери Квин! Какой тупица!

— Почему вы называете его тупицей? По-моему, он абсолютно прав. Идеи нужно черпать из собственного жизненного опыта.

— Я назвала тупицей не редактора, а этого Эллери Квина.

Эллери покосился на нее.

— Почему? — спросил он и усмехнулся, глядя на дорогу.

— Потому что он пишет чудовищный вздор!

Эллери почувствовал жар в затылке.

— Судя по количеству книг, принадлежащих его перу, которые стоят у вас на полке, я бы подумал, что они вам нравятся.

— Он — моя Немезида[6], — с горечью сказала девушка. — Я даже говорить о нем не хочу. — После паузы она спросила: — Так вы хотите воспользоваться для сюжета побегом Ба... моим побегом из дому?

— Естественно, — ответил Эллери. Приятно, когда тебя называют чьей-то Немезидой. — Иначе я не стал бы в это ввязываться. Сбежавшая наследница, неумолимый отец, обеспокоенная мать, жених в затруднительной ситуации — чем плохо для начала?

— Очевидно, вы не понимаете, что ваши слова оскорбительны, — холодно произнесла Никки.

— С такой позицией вы никогда не сможете писать. Вы должны быть объективной — отбросить все личные соображения. Не думайте, что я намерен вставить в книгу вас, вашего отца или кого-то еще. Подобное я предоставляю репортерам. В конце концов, я создаю беллетристику. Меня интересуют причины и следствия поступков людей, их реакции, характеры и поведение. Внешние черты — всего лишь маски. Они меня не волнуют.

Больше никто не вымолвил ни слова, покуда машина, переехав через мост Генри Хадсона[7]и свернув на шоссе налево, не начала подниматься к Спайтен-Дайвилу.

— Я это сделаю, — мрачно заявила Никки.

— Что именно?

— То, о чем вы говорили. Напишу книгу о Барбаре Браун.

Усмехнувшись, Эллери свернул направо в ворота «Дома здоровья Джона Брауна». Через пятьдесят ярдов дорога разветвлялась, образуя эллипс, вершина которого находилась перед террасой дома. Когда автомобиль делал поворот, Эллери заметил на террасе две двери с тремя окнами между ними. Два окна на втором этаже, как ни странно, были забраны тонкой железной решеткой.

— Где вход, мисс Браун? — спросил Эллери.

Никки, знавшая со слов Барбары каждый уголок дома, ответила не колеблясь.

— Вторая дверь, это вход в офис — он должен быть открыт. Я не взяла ключи, когда ушла из дома.

Машина затормозила на подъездной аллее. Эллери вышел, держа чемодан, и открыл дверцу Никки.

— Благодарю вас. — Она протянула руку за чемоданом.

— Вы не представите меня вашему отцу? — спросил Эллери, не отдавая чемодан.

— Сейчас едва ли подходящее время.

— Я имею в виду позже — к вечеру. Не беспокойтесь насчет полиции. Я позвоню отцу и сообщу, что вы дома и в безопасности.

— Вашему отцу?

— Да, инспектору Квину.

— Вы имеете в виду, что вы... Эллери Квин?!

— Да. — Эллери снова усмехнулся. — Но я прощаю вам все, что вы обо мне говорили. Могу я увидеться с вами позже?

На несколько секунд Никки утратила дар речи. Она смотрела на Эллери, и ее глаза метали молнии.

— Я больше никогда не хочу вас видеть, вы... самозванец!

Выхватив у него чемодан, Никки побежала по террасе и скрылась в «Доме здоровья Джона Брауна» — доме трагедии...