Убийства единорога - Джон Диксон Карр

— Слушайте, приятель, — обратилась она к мужчине, который осветил фонарем верх нашей машины. — Даже в стране, кишащей нежелательными иностранцами, это худшее оскорбление, о котором когда-либо докладывали британскому консулу. Мой кузен и я едем в Орлеан…

— Вы тоже выходите, — прервал незнакомец тем же бесстрастным тоном, который начал казаться мне жутким. — Стойте рядом с ним, но не слишком близко, и держитесь оба на свету. А вы, — он посмотрел на меня, — поднимите руки.

В его голосе звучало усталое презрение. Во мне начал закипать гнев, но я повиновался. Дождь бил нам в лицо, а незнакомец снова включил фонарь, направив луч нам в глаза. Обе его руки были заняты. Мне казалось, что он говорит замедленно, как будто держит во рту что-то, затрудняющее речь.

— Теперь отвечайте. Кто вы?

— Кенвуд Блейк из Лондона. Я импортер чая. — Не знаю, почему это занятие пришло мне в голову.

— Вы выдаете себя за сотрудника отдела С-5 британской разведывательной службы?

— Нет.

— Что вы делали этим вечером в «Лемуане»?

— Выпивал.

— Вы пожалеете о том, что так говорите. — Теперь в голосе слышались нотки ярости, но речь по-прежнему что-то тормозило. Он обратился к Эвелин: — Пошарьте у него в карманах и дайте мне его паспорт, если таковой у него имеется. Если нет, мы отвезем его в Орлеан и там им займемся. Не спорьте со мной. Делайте, что вам говорят!

— Откуда мне знать, где он хранит свой паспорт? — осведомилась Эвелин. — Я порядочная женщина.

Луч фонаря сразу устремился на нее.

— Заткнитесь, проклятая предательница! — прошипел незнакомец.

И тогда я бросился на него, как игрок в регби, старающийся отобрать мяч у противника.

Должно быть, он подумал, что я спятил. Дело в том, что пистолет был настоящий. Я обнаружил это, когда двумя дюймами выше моего уха грянул выстрел, и вспышка обожгла поля моей фетровой шляпы.

О дальнейшем у меня сохранились смутные впечатления. Я услышал, как пуля угодила в нашу машину со звуком, какой бывает, когда протыкаешь консервным ножом крышку банки с горохом, прежде чем мое плечо ударило противника выше колена и он инстинктивно отскочил к оврагу. Луч фонаря осветил ему лицо, и я увидел, как у него во рту блеснул серебром какой-то предмет, который он едва не проглотил. Это был полицейский свисток, скользнувший к краю рта, издав жалобное чириканье.

Потом что-то ударило меня по голове, деревья перевернулись вверх ногами, и мы оба свалились через насыпь в овраг, покатившись по дну. Что-то натягивалось и рвалось под нами, как струны, а еще что-то ударило меня по голове, прежде чем мы налетели на какое-то бревно. Освободившись, я с трудом поднялся на колени. Сквозь звон в голове у меня мелькнула ужасная мысль.

Бандиты не носят полицейские свистки. Господи, кто же этот парень? И где полиция?

Отчасти унять головокружение и усмирить пчелиный улей в голове помог свет фонаря, который валялся возле бревна, позволяя разглядеть моего противника. Он лежал на спине с открытым ртом и в съехавшем набок котелке.

Я подобрал фонарь — при этом все снова закружилось перед глазами — и направил луч на незнакомца. К счастью, он не был мертв и даже не пострадал, если не считать шишки на голове от оглушившего его удара о бревно. Мои мысли вернулись к свистку, который он, слава богу, не проглотил. Кто же этот человек? Его румяное лицо было испачкано грязью, которую смывал дождь, все еще хлещущий по растущим в овраге березам. Массивное квадратное лицо с торчащими скулами и щеткой усов казалось английским. Почему же он сказал «проклятая предательница»?

Потом я увидел под распахнувшимся плащом то, что выпало из его внутреннего кармана. Это был маленький сероватый клочок бумаги, свернутый в трубочку, который мой противник обмотал вокруг авторучки и прикрепил зажимом колпачка. На клочке были белый крест на голубом фоне, номер, имя шефа и печать министерства иностранных дел, но подделать все это было невозможно, так как любой сотрудник секретной службы узнает клочок по фактуре, как банковский клерк узнает подлинный банкнот. Значит, этот человек служит в британской разведке.

Внезапно я понял, что именно с ним Эвелин должна была встретиться в «Лемуане», и когда он увидел, как я ухожу с ней… Боже, какая неразбериха!

Как вы понимаете, все это было делом нескольких секунд. Я едва успел перевести дух, как услышал сквозь шум дождя голоса наверху. Над моей головой протянулись белые лучи двух фонарей. На фоне света фар нашего автомобиля бежали две фигуры в фуражках и коротких плащах полицейских. Мой противник говорил правду — два полицейских ждали в красном автомобиле и теперь искали меня. К их несчастью, они не могли найти место, где мы свалились в овраг, а так как с дороги он казался черной бездной, то, вероятно, боялись прыгать через него. Никакие объяснения мне не помогут — нужно как можно скорее убираться отсюда. О моем противнике позаботятся полицейские, когда мне удастся от них отделаться, но Эвелин надо забрать. Пусть садится в машину и уезжает, пока я буду избавляться от преследователей. Но где она?

— Ты цел? — послышался тихий голос совсем рядом. — Ты не пострадал? Ш-ш! Я проскочила в овраг следом за тобой, иначе они бы меня схватили.

Эвелин проскользнула мимо лежащего без сознания моего противника и схватила меня за руку.

— Выключи фонарь, Кен! Не знаю, в чем дело, но мы, кажется, совершили какую-то ужасную ошибку. Мы… Смотри! Они увидели свет!

— Держись за мою руку, и постараемся выбраться… Нет, подожди! Встань рядом с телом. Я отвлеку их фонарем, а когда они погонятся за мной, вылезай наверх и уезжай в машине. Не спорь, черт возьми! Если я не смогу убежать от них, то украду их автомобиль и поеду за тобой.

Я помчался среди белых берез, при этом крики и свет фонарей следовали за мной по краю оврага. Обернувшись, я направил в их сторону луч своего фонаря.

— У-ух! — заухал по-совиному некогда респектабельный мистер Блейк. — Suivez mois,[11]вы, тупицы! Vive le crime! A bas la police![12]

Ответные крики показали, что провокация достигла цели. Собравшись с духом, полицейские прыгнули в овраг. Один из них споткнулся, но другой приземлился удачно. Я поставил фонарь между ветками дерева лицом к полицейским, как будто меня загнали в тупик, потом пригнулся как можно ниже и издал чревовещательный вопль, перекрывая шум дождя:

— Halte la ou je tire![13]

У этих ребят были стальные нервы. Не испугавшись угрозы, они устремились прямиком на маяк. Я надеялся, что они начнут стрелять и погасят фонарь, прежде чем обнаружат, что меня за ним нет. Один из них выстрелил, и пуля срезала ветку. К тому времени я уже карабкался наверх, как обезьяна. Упавшая у бревна фигура, когда я споткнулся о нее, шевельнулась, но не смогла мне помешать.